усть. Я быстро набрала цифры. В трубке прозвучало всего два гудка.
   - Я вас слушаю, - раздался спокойный, хорошо поставленный баритон.
   Спокойный. Значит, он еще ничего не видел и ничего не знает. Но на всякий случай я решила перестраховаться:
   - Простите, а Игоря Иваныча можно к телефону?
   - Я вас слушаю, - так же спокойно повторил он.
   Я поглубже набрала воздуха в легкие и, стараясь, чтобы в моем голосе не звучали истерические нотки, спросила:
   - Ну, что, сука? Помнишь шестнадцатое октября? Ночь с субботы на воскресенье, на твоей даче в Репино?
   Он долго мне не отвечал, а потом как-то неуверенно спросил враз севшим голосом:
   - Кто это? Кто это говорит?
   На последнем слове голос у него сорвался на пронзительный фальцет.
   - Значит, ты меня узнал, - усмехнулась я в холодную мембрану трубки. - Узнал, говнюк! А ты думал, что я все уже забыла? Ошибаешься.
   - В чем дело? Что вам нужно? - он перешел на шепот.
   - Мне ничего не нужно. Это тебе нужно. Крепко молчать. И помнить каждую минуту, каждую секунду, что над тобой висят как минимум восемь лет строгого режима. В зоне, где тебя сразу же оттрахают в задницу - уж насчет этого можешь быть уверен. И учти - сегодня ты получил за ту ночь на даче, ночь с шестнадцатого на семнадцатое. Ты - первый. За тобой получат остальные. И не вздумай дергаться, Игорь Иваныч, не советую. Все понял, падаль?
   - Что вы имеете в виду? Что?!
   - Иди, встречай свою дочку, папочка, - сказала я и повесила трубку.
  
  Глава 12. ПЕРВЫЙ.
  
   Я медленно опустил трубку на рычаг.
   Я все понял. Более того, все эти дни я подсознательно ждал чего-либо подобного. Боже мой, я знал, я чувствовал, - что-то должно случиться!.. Неужели оно случилось, неужели?!
   - Кто это звонил, Гоша? - послышался из открытой двери в гостиную голос моей жены.
   - Да это по работе... Валерий Михайлович, -