сказал я после паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
   Я прошел в прихожую, лихорадочно быстро стал надевать ботинки. Руки у меня тряслись. В прихожую вышла Лида и недоуменно уставилась на меня.
   - Ты куда это собрался на ночь глядючи? - поинтересовалась она, срезая ножом кожуру с яблока.
   - Я?.. Ты знаешь, что-то вдруг голова разболелась... - я потянулся за плащом и отвернулся, чтобы она не увидела выражение моего лица. - Выйду, пройдусь... Минут на пятнадцать, не больше.
   - Лучше выпей аспирина, - сказала Лида и ушла в гостиную, откуда слышался звук работающего телевизора.
   Я начал было продевать руки в рукава плаща. Но я не успел ни надеть его, ни уйти. Сначала я услышал, как кто-то, словно собака, царапает снаружи входную дверь. Я знал, кто это, я замер, не дыша, не в силах тронуться с места. Потом раздался короткий звонок. Я нащупал собачку замка и резко толкнул тяжелую стальную дверь от себя.
   На лестничной площадке стояла Жанна. Она смотрела на меня и - я убежден в этом, ничего и никого не видела. Она смотрела сквозь меня. Грязные пряди спутанных волос падали на избитое, окровавленное лицо.
   И она была абсолютно голая: испачканные в грязи и крови ноги, багровые синяки и ссадины на грудях. В руке она сжимала разодранную клетчатую рубашку. Она стояла на полусогнутых, дрожащих в коленях ногах, чуть раздвинув их. И из нее, из моей доченьки, маленькой моей ласточки капало что-то омерзительно склизское, розово-белесое, отвратительно мягко шлепаясь в мертвой тишине на кафель лестничной площадки.
   - Боже, Боже мой, - кажется, прошептал я. А может быть, произнес эти слова про себя.
   - Жаннуля, это ты? - послышался голос Лиды. - Быстренько раздевайся, детонька, ужин на столе... Мы с папулей тебя уже совсем заждались!..
   Жанна сделала неуверенный шаг вперед и ступила в прихожую. Я невольно попятился, не сводя с нее глаз.