и потирал пухлые небритые щеки. За окнами утреннее небо привычно слезилось осенним дождем, по давно немытым стеклам вяло струились крупные капли.
   - Может быть ты в конце концов перестанешь метаться, как блоха в чулке? - процедил Саша сквозь зубы, не глядя на Виктора, явно обезумевшего от страха.
   Виктор приостановился было, бросил на него дикий взгляд, но тут же снова забегал по комнате.
   - Сядь, доктор, я что тебе сказал! - резко повысил голос обычно невозмутимый Саша.
   - Что ты мне приказываешь, ну, что ты мне приказываешь? - плаксиво запричитал Виктор, но, тем не менее, плюхнулся всей своей тушей в старое кожаное кресло возле письменного стола. Взвизгнули пружины. Виктор достал из кармана смятый платок, вытер блестящее от пота лицо. Отвернулся в сторону, шумно и обиженно засопел.
   - Не истери, Пухлый, - сказал ему Саша уже не так свирепо. - Слезами горю не поможешь.
   Он неторопливо выбил трубку в медную пепельницу, стоящую на вычурном ампирном столике. Так же неторопливо вынул из кармана расшитый бисером кожаный кисет и снова стал набивать трубку порезанной лапшой "амфорой". Я посмотрел на Сашу. Выражение его скуластого татарского лица было абсолютно бесстрастным. Это меня не удивило. Сколько я его знаю, а дружим мы уже почти восемь лет, всегда в критических ситуациях Саша ведет себя наиболее хладнокровно из всех нас четверых. Всегда.
   Саша покосился на Игоря. Тот совершенно не реагировал на происходящее.
   - Игореша, а больше она тебе по телефону ничего не сказала? Ну, какие-нибудь подробности, требования? - мягко и негромко спросил Саша.
   Игорь медленно поднял голову. Глаза у него были покрасневшие, заплаканные. Он отрицательно покачал головой.
   - Нет... Она только и сказала - ты первый. А потом получат остальные, - сказал он глухо.
   - А именно? Кто именно из нас будет следующий, она тебе не говорила? - приподнялся