ь. - У нас в издательстве все знают, как к вам лично относится мистер Маккелан... Когда в свой прошлый приезд к нам он...
   - Знаю, знаю, Анна Алексеевна. Я все знаю, - довольно бесцеремонно перебила я ее. - У меня в комнате что-то телефон барахлит. Я могу от вас сделать один звонок? К сожалению, сугубо личный, вы уж меня извините.
  Crocodile сделал из губ куриную гузку и поднялся с отчетливо слышимым скрипом плохо смазанных суставов.
   - Ну, разумеется, Ольга Матвеевна.
   Она подхватила свое расплывшееся тело и неторопливо выплыла из кабинета, не прикрыв за собой дверь. Заранее зная все, я выглянула в коридор. Старый crocodile стоял в паре шагов от двери с таким выражением на лице, словно его чрезвычайно заинтересовал открывающийся из окна вид на соседний облупившийся брандмауэр. Поняв, что я ее застукала, она показала в оскале, должном изображать улыбку, свои прокуренные желтые зубы и не спеша поплыла по коридору. Я посмотрела ей вслед и, не выдержав, пробурчала злобно:
   - Старая проститутка...
   Она никак не может простить мне и роман с Джеком, и все мои успехи, и новенькую "хонду", и протчая, и протчая и протчая. И ведь с самого начала, когда я, совсем еще зеленая, пришла сюда работать, она меня почему-то невзлюбила. Почему? Не знаю. Да и не хочу знать.
   Но скорый приезд Джека? Контракт? Поездка в Штаты? Господи, ну и новости! Только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья... Какая скотина, ни словом об этом не обмолвился во время нашего последнего телефонного разговора... И я с трудом могла себе представить Джека рядом с собой сейчас, в водовороте всех этих событий и почти кинематографического бреда под названием "моя теперешняя жизнь".
   Я вернулась в кабинет, плотно закрыв дверь. В кабинете crocodile было тихо. Только из коридора теперь уже приглушенно доносились голоса, стук пальцев по клаве компьютера и с улицы - истерические