и якобы машинально коснулась пальцем пузырька. - Я тебя, сучку, насквозь вижу. Давай, говори.
   - Звонили, - выдохнула она, не сводя зачарованного взгляда со склянки.
   - Когда?
   - Вчера. И сегодня утром.
   - Кто?
   - Опять Саша... Ну, тот, который скульптор.
   - Что он спрашивал?
   - Ну... Он снова выпытывал, не звонила ли ты... Снова про твой новый адрес, ну, я ведь все сказала ему, как ты велела... И еще он очень хотел узнать, где ты работаешь...
   - Что ты ему ответила?
   - Все, все как ты велела, Оля... Что я не знаю, в каком издательстве. Сказала, что твоя фамилия Воронова. Все, как ты велела...
   Она замолчала, тихо всхлипнула.
   - Что еще? Говори.
   - Он ужасно ругался, матом, он говорил, что я сяду вместе с ними, если не разыщу тебя для них, - зашептала она. - Он говорил, что они уже подали заявление в милицию...
   - Подбери сопли, - рявкнула я.
   Она испуганно сжалась, зашмыгала носом. Достала из кармана маленький батистовый платочек. Судорожно высморкалась, отвернувшись в сторону окна.
   Заявление? Конечно, заявление - чистой воды блеф. В этом я была уверена. Просто они ее пытаются запугать и запутать. К тому же, судя по ее рассказу, она ни сном ни духом не знала о том, что произошло с первым... С его дочкой. Но на всякий случай я спросила:
   - Заявление по поводу чего?
   - Не знаю... Он ничего не объяснил... он только ругался и говорил, что...что...если я тебя не найду...что...
   Она опять всхлипнула.
   - Что - "что"? - ткнула я ее в бок.
   - Что они меня пришьют по-тихому, разрежут на куски...засолят в бочонках с капустой и...и малой скоростью отправят в разные города Российской Федерации... Он так и сказал - пришьют... Почему именно в бочонках, Оля?..
   Я не выдержала и захохотала в голос. Она испуганно уставилась на меня.
   - Тебе весело, да? Весело? - пробубнила она. - А