ей хозяйке. Особенно, если и хозяйка тоже красива. Не правда ли?
   Я не знала, что и сказать ему. Из вороха разнообразных, калейдоскопически мелькающих у меня в голове мыслей вылущилась одна, совсем параноидальная: он убил Елену, вырвал у нее из ушей и привез мне. Но на них тогда должна быть кровь!..
   Приехали, что называется.
   Наконец я немного пришла в себя, закрыла футляр и протянула его ему.
   - Я не могу...не могу принять от вас это.
   - Должны. Это - по праву ваше, Ольга Матвеевна. Берите. И никаких возражений.
   Он внезапно бросил на меня жесткий, действительно не терпящий возражений взгляд и я отчетливо осознала - шуточки кончились. Он впервые показал зубы и недвусмысленно дал понять, что выбора у меня нет. Он нагло покупал меня - это было ясно, как Божий день.
   И я не могла, никак не могла отказаться от этого неожиданного подношения (а как его еще назвать?), потому что больше всего сейчас боялась одного-единственного, другого: чтобы ему не пришло в голову снова увязаться за мной и войти в квартиру, где в гостиной лежал на диване тот, раненый. За которым они охотились с моей легкой руки.
   - Спасибо, - только и смогла я пролепетать, непослушными пальцами запихивая футляр в карман.
   - Вот и прекрасно. Тогда - до следующего раза. Я думаю, он наступит...скажем через недельку, когда вы непременно поправитесь. И мы с вами съездим в одно замечательное место, поужинаем, поболтаем. Договорились?
   - Договорились, - пролепетала я снова. А что я еще могла ему сказать?! Он давал мне неделю (может быть все же чуть больше?) и я знала, что он сдержит свое обещание.
   - Всего наилучшего, Ольга Матвеевна. Не смею вас более задерживать. И не волнуйтесь по поводу...номера четвертого. Все будет в порядке. Как только его найдут, я вам сразу сообщу. Думаю, что это произойдет в ближайшее время.
   И он, не дожидаясь от меня ответа, резко