роны, формальной, я в принципе обязан все, что с ней произошло, зафиксировать и сообщить обо всем, что с ней случилось, в милицию. Так сказать, по инстанции.
   - Зачем? - я отставил чашку в сторону.
   - Обязан. Инструкция, которую пока что никто не отменял. Ни демократы, ни коммунисты, ни левые, ни правые. К тому же, не забывай, я работаю в госучреждении.
   Он глубоко затянулся табачным дымом, по-прежнему буравя меня своими глазками-пуговками.
   - О таких случаях мы должны докладывать. И не вздумай уговаривать меня, я здесь бессилен. Кроме того, Сережа, вы уже засветились у меня, ее видели и видели, в каком она состоянии. У нас работают не ангелы, но и не ваньки из деревни Залупкино.
   Он ухмыльнулся:
   - Народ если сейчас не знает, то вскоре узнает или дотумкает, что случилось, что к чему и даже при всем желании ты их не купишь, потому как - это уголовка. А лишаться места или профессии - кому надо?.. Мы ж - госучреждение. Но с другой стороны - я никому не обязан стучать. И если бы это была не Ольга, которую я знаю уже....
   Он не договорил.
   - А если хочешь знать мое откровенное мнение - то я бы ни за что не стал все это скрывать, - помолчав, все же сказал он.
   - Я, предположим, согласен. Хорошо, ты сообщишь. Каким образом?
   - Вот, - он протянул мне бланк, исписанный неразборчивым почерком. - Это мои показания, как врача, я уже и расписался. А ты их отвезешь в милицию.
   - И что тогда?
   - Ну... Потом ее вызовут к следователю. Или к кому там. В любом случае я обязан все это зарегистрировать. Инструкция.
   Я задумался. Я пытался представить себе, что будет дальше; Ольга у всех этих следователей, допросы, вопросы и подробности, - у меня все это совершенно не укладывалось в голове: я не мог себе представить, как она сможет через все это пройти и сможет ли, вот в чем вопрос.
   - Если ты считаешь, что я поступаю слишком