и ногами, с которых были сняты ботинки. Плащ и пиджак с меня тоже сняли.
   Я лежал навзничь, скованный по рукам и ногам словно в ожидании какой-то ритуальной казни. Я открыл было рот, пытаясь хоть что-то сказать, но тот, первый, опередив меня, неуловимо ловким движением склонился и наотмашь, со всей силы ударил меня по лицу ладонью. Я дернулся, в голове зазвенело и я почувствовал на губах кислый вкус крови.
   - Заглохни, - безжизненно-серым голосом лениво произнес ударивший.
   Но я даже не успел по-настоящему испугаться.
   Потому что заскрежетала толстая металлическая дверь и в подвал вошел еще один мужчина, тоже в марлевой повязке. Я говорю - в подвал, потому что это и было больше всего похоже на какой-то заброшенный подвал: грязные стены, покрытые облупившейся кое-где от старости болотно-зеленой масляной краской, нигде ни малейшего намека на окна, затхлый сырой воздух, и толстые чугунные трубы, извивающиеся по стенам и потолку, с которого кое-где мерно срывались и тенькали о бетонный пол крупные капли воды.
   Вошедший - третий - держал в руке маленький, матово поблескивающий предмет. Сначала я не понял - что это такое. И только когда он вплотную подошел к кровати, я догадался, что он принес.
   В руке у него был шприц.
   - Оклемался клиент? - глухо спросил третий.
   Первый мужчина, тот, который меня ударил по лицу, утвердительно качнул головой.
   Вошедший нагнулся надо мной. Второй мужчина закатал - быстро, - рукав моей рубашки на левой руке. И так же быстро и профессионально перетянул руку выше локтевого сгиба красным резиновым жгутом. В руках у вошедшего откуда-то появилась небольшая однокубовая ампула, он ловко обломил ее кончик и быстро выбрал из нее шприцом прозрачную жидкость.
   И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
   Потому что кому, как не мне, профессиональному врачу-наркологу и без прочтения названия были знакомы