акомы синенькие мелкие буковки на ее удлиненном прозрачном тельце. Это была ампула с морфином.
   - Что...что вы задумали? - с трудом зашлепал я немеющими от страха губами. - Зачем это вы делаете, товарищи?! Немедленно прекратите!..
   Боже, лучше бы я молчал!
   Первый мужчина, не издав ни звука, снова резко хлестанул меня по носу тыльной стороной ладони. Я захлебнулся словами и слюной, и на мгновение, кажется потерял сознание. Только почувствовал, как из носа потекли по верхней губе, скатываясь к уголкам рта, две теплых струйки.
   Третий наклонился над моей рукой, протер ваткой. Потянуло терпким спиртовым запахом.
   - Нет, ты погляди, какие вены плохие, - вдруг озабоченно сказал он. - Кулаком поработайте, пожалуйста.
   - Что? - не поняв, прогундосил я.
   - Кулаком, говорю, поработайте, - настойчиво повторил он. - Ну, быстро!..
   Я, оторопев от его слов, машинально стал сгибать и разгибать пальцы левой руки.
   Третий помедлил секунду и ловко воткнул иглу мне в вену. Скосив влево глаза, я видел, как он потянул поршень и в шприце заклубилась темно-красная кровь. Моя кровь.
   - Вы не имеете права, - подавленно шептал я. - Вы не имеете никакого права...
   - Имеем, еще как имеем, - мягко сказал мне третий и стал вводить морфий в вену. - Бажбан ты, самому же в кайф будет... Просить еще потом станешь, помяни мое слово... В ногах валяться будешь, лишь бы...лишь бы я тебя еще разок-другой ширнул... Ну, вот и закончили.
   Он вытащил иглу из вены. Прижал ватку к месту укола. Подержал.
   - Видишь, хорошие люди морфинчик драгоценный на тебя, суку позорную, тратят. Заботятся о тебе, - ласково приговаривал он. - А ты здесь из себя целку валдайскую строишь...доктор.
   Он выпрямился.
   Второй выдернул из под моей руки уже распущенный жгут. И, больше не произнеся ни слова, все трое спокойно пошли к выходу из подвала.
   Но я все же