кассеты посмотреть? Что, блядей с Невского не могли свистнуть? Ну, зачем, зачем я попросил Светку позвать ее?!
   - Вспомнила старушка, что девушкой была, - скривился я. - Затмение это было. Затмение.
   Я поднялся и потянул Игоря за рукав пальто.
   - Пошли... Время не ждет, Игореша.
   Увязая в мокром песке, мы побрели по косогору вверх, где виднелся мокрый от дождя "вольвешник" Игоря, притулившийся под лапами большой сосны.
   А когда мы уже сидели в выстуженной машине, и он уже включил двигатель, и щетки ползали по стеклу, он тихо сказал, глядя прямо перед собой и обращаясь даже не ко мне, а скорее к самому себе.
   Вот что он сказал:
   - Если бы я верил в Бога... Если бы я верил...
   Я ничего не ответил на эту его запоздалую реплику. Я поежился, пристегивая ремень и спросил:
   - Ты мне не оставишь на это время свою машину? Доверенность еще действительна. А в аэропорт я сам вас завтра отвезу.
   - Конечно, оставлю. О чем ты говоришь, Саша!..
   И добавил после долгой-долгой паузы, когда машина уже вывернула на асфальт:
   - Если бы не ты... Прямо в петлю.
  
  Глава 25. ВТОРОЙ.
  
   Я медленно, словно сверкающая чешуей золотая рыбка-путешественница из спутанного вороха мягких ласковых водорослей, выплывал по извилистой переплетающейся спирали из разноцветного пространства - в нем не было ни верха, ни низа, ни сторон - и в то же время было еще множество измерений, которые я только чувствовал, но описать или просто рассказать о них никогда бы не смог. Они существовали - но их было слишком много. Много-много-многомерное пространство-время. Хотя я уже не понимал, вернее, уже забыл, что это за слово такое - пространство. Но я был золотой рыбкой, с длинными вуалевидными плавниками, роскошным павлиньим хвостом; я чувствовал неослабевающую вибрацию окружающей меня кристально-чистой зеленой воды, и шорох морского песка, и разговоры других