...обмотай вокруг левой грабки...
   Внезапно из черного непрозрачного квадратного предмета, который один из них держал в руках, вылетела ослепительная голубая молния. Я не успел прикрыть глаза, - в них потемнело, все вокруг меня исчезло, провалилось в непроглядную темень. Послышалось короткое жужжание пролетевшего шмеля. Еще голубая молния. Еще одна. И еще пара шмелей. Они на мгновение прорезали грозовую сумрачную черноту, неохотно остывая блеклой тенью на сетчатке моих глаз.
   - Отлично...банкуй...теперь покрупней руки и лицо...чтобы вместе в одном кадре...ну и фингалы у него на роже, ты только погляди, погляди...
   Голубая молния.
   - Сколько он уже на игле?
   Чужой, жесткий голос. Темнота стала понемногу рассеиваться. Голоса разделились, заворковали более внятно. Говорил кто-то еще один - третий, пятый, семнадцатый?.. А-а-а, тот, у которого в руках у него был непонятный черный предмет, извергающий голубые слепящие молнии.
   - Фо-то-ап-па-ра-ат...
   Это я сказал?.. Да, кажется, сказал это я.
   - Чего это он там квакает?
   - Да отходняк у него... Семь дней уже. Неделя.
   - Та-ак... Ну, что ж. Еще три дня - и он готов. Да: увеличьте дозу на пол-кубика.
   - А не опасно?
   Вместо ответа тот, с черным предметом, захохотал, заухал, словно филин, раздельно, простирая надо мной свои темно-фиолетовые руки-крылья:
   - Гах-гах-гах-гах!.. Да этому вольтанутому уже ничего не опасно!.. Гах-гах-гах-гах...
   Я тоже заулыбался, глядя на них. Они - хорошие. Они делают мне хорошо.
   - Я люблю вас, - сказал я. Губы совсем одеревенели, плохо слушались. - Я вас люблю...
   - Чего он сказал?
   - Любит он нас!
   - А он не беса ли гонит?
   - Да не-е-е, гах-гах-гах! Конечно, любит!..
   Я все кое-как же сумел приподнять голову, оперся на дрожащий локоть и прошептал наклонившемуся надо мной зоркоглазому белополосочнику: