- сказал Виталий. - Все вещи, которые сейчас на ней, нужно сохранить. Не стирая. Особенно - белье. Ну, ты понимаешь, для...
   Он не договорил, но я его отлично понял:
   - Хорошо.
   - И еще...
   - Ну?
   - Я бы не хотел тебя, Сережа, заранее пугать...
   Он замолчал.
   - Ну? Сказал "а", говори уж и "б", - пробурчал я недовольно.
   - В общем, я велел, чтобы ее кровь отдали на Вассермана и иммунодефицит.
   - Что?! - похолодел я. - Что ты несешь!
   - Прекрати истерить! - гаркнул он во весь голос. - Тоже мне, смолянка задроченная! Смотри, в обморок не рухни, у меня здесь нашатыря нет. Все это так, - на всякий пожарный случай, перестраховаться. В том числе и мазок, но это вообще уже мелочи. Все абсолютно анонимно. Как только будут готовы результаты, я тебе сам позвоню. И держи себя в руках, ей - ни слова. Понял?
   - Как уж тут не понять, - буркнул я.
   Мы вернулись обратно.
   Она уже ничего практически не понимала. И подпись на листке бумаги с заявлением поставила автоматически, не сопротивляясь. Я помог надеть Ольге плащ, попрощался с Виталием, который проводил нас до самого выхода и мы с Ольгой вышли в промозглую питерскую осень.
   Я снова усадил ее на переднее сиденье. Поворачивая ключ в замке зажигания, я покосился на нее. Лицо ее разгладилось и помягчело. Транквилизатор уже действовал на полную катушку: все же я вкатил ей лошадиную дозу.
  
  ***
  
   В ее квартире все было по-прежнему - как и год назад, когда я в последний раз здесь был.
   Я стаскивал с себя в прихожей плащ и смотрел через открытую дверь на ее кабинет, он же по совместительству и гостиная.
   Все также и на том же месте незыблемо покоился на слоновьих ногах огромный старинный письменный стол с настольной лампой на изящном стебельке, с аккуратными стопками бумаг, книг и словарей. Там же - компьютер с принтером и автоответчик с радиотелефоном. Еще