дверь. Мне отчаянно повезло - дежурил тот же парень, что и тогда - когда я приезжала к Ленке с серьгами.
   - Я к Леночке, к Лене Самошиной, певице, - забормотала я. - Вы меня помните? Я недавно к вам вместе с ней приезжала. Помните? Мне очень надо...
   Он бесстрастно смотрел сквозь меня и молчал. Я раскрыла сумочку, покопалась в ней и ловко - откуда только прыть взялась, даже сама мимолетно этому удивилась, - сунула охраннику в руку пятидесятидолларовую бумажку.
   Банкнота незаметно растворилась в ладони широкоплечего громилы и он вдруг расплылся в понимающе-вежливой улыбке. По-прежнему не говоря ни слова, отступил на шаг и я мимо него проскользнула в холл.
   Из зала ресторана доносились негромкие голоса, звон бокалов, музыка. Шоу уже раскручивалось, но, судя по всему, еще не началось ее выступление. Я толкнула боковую дверь, перескакивая через две ступеньки, поднялась по лестнице на второй этаж и, быстро пройдя уже знакомым пустынным коридором, свернула к гримерным. Забарабанила в дверь со стеклянной табличкой.
   - Да-ааа?
   Я распахнула дверь и ввалилась в ее гримерную. Ленка сидела перед трельяжем уже в сценическом костюме, осторожно наклеивала накладные ресницы.
   - О-о-о, - протянула она, увидев мое отражение. - Какие люди... И без охраны?
   - Елена, мне нужно срочно повидаться со Славиком, - выпалила на одном дыхании я, плюхаясь на стул рядом с ней. Наверное впервые за все долгое время нашего подружества я назвала ее Еленой. Всегда Ленок, ну, в крайнем случае Лена, а тут вдруг - на тебе...
   Она стремительно повернулась и уставилась на меня так, словно увидела впервые в жизни. Не до конца положенный на лицо густой грим и иссиня-черный блестящий парик придавали ей вид индейца племени апачей, вышедшего на тропу войны. Она смотрела, смотрела на меня, потом отвернулась и снова невозмутимо принялась возиться с ресницами.
   - Ты что,