опрощавшись и с такой силой саданула дверью, что стеклянная табличка с Ленкиной фамилией сорвалась с гвоздиков и, ударившись о плитки пола, с мелодичным звоном рассыпалась у моих ног.
  
  ***
  
   Какое-то время я, словно в столбняке сидела в машине, даже двигатель не включала.
   Приходила в себя. Хотя это было сделать достаточно трудно. Я понимала, что попала в безвыходную ситуацию. В любую минуту все могло кончиться: я ведь прекрасно понимала, что для Славика мой адрес - секрет Полишинеля. И к тому же не исключено, что он уже знает: там я прячу Андрея.
   Я поймала себя на том, что впервые, пусть даже мысленно, назвала его по имени. И это рассердило меня.
   Я покопалась в бардачке, нашла новую упаковку сонапакса. Кажется, я их распихала во все возможные места. А потом подумала-подумала, да и вышвырнула таблетку - уже выколупанную - в окошко вместе со всей упаковкой. Вместо этого достала сигареты и закурила.
   - К черту, - пробормотала я и повернула ключ в замке зажигания.
  
  ***
  
   - Когда дед возвращается из Швейцарии? - спросила я маму. Она стояла в дверях бывшей моей комнаты - слегка напуганная моим резким тоном и не менее резкими движениями - я вытаскивала теплые вещи из шкафа и бросала их на кресло.
   - Симпозиум закончится через неделю, но...
   Мама приподняла очи горе, что-то припоминая и прикидывая. Наконец сообразила.
   - Но оттуда он должен еще на пару дней слетать в Кембридж, на юбилей к мистеру Андерсу, а потом, на обратном пути намеревался еще заехать в Прагу, к профессору Гржимеку, с которым у него назначена встреча. Это значит...
   - Это значит, что я совершенно спокойно могу поработать на его даче как минимум дней десять-двенадцать, - перебила я заморские рассказки мамы.
   - Боже мой, Лёлечка, можешь работать там сколько твоей душеньке угодно. И потом, это - твоя дача, Лёля! Неужели ты запамятовала, что в завещании