я так мысленно успокаивала.
   Тем не менее я развернула машину и извилистыми проходными дворами выехала совсем с другой стороны - на параллельную улицу.
   Береженого Бог бережет.
  
  ***
  
   Я сделала все так, как и задумала еще по дороге домой от мамы. Сняла трубку телефона, оставив ее коротко пищать, не выключила свет на кухне и в гостиной. И телевизор продолжал работать, подключенный к видеомагнитофону. А в видеомагнитофон я поставила кассету с какими-то боевиками, записанными в long play: теперь телевизор без нас будет орать на всю квартиру в течение добрых восьми часов, а потом запрограммированный видик отключится и TV - тоже. Но это будет уже под утро, когда нас и след простынет.
   Он ничего не понимал, глядя на мои судорожные таинственные приготовления; молчал, не задавая глупых вопросов - и на том спасибо. Хотя я и не собиралась ему ничего толком объяснять, не до того было.
   Лифт я не вызвала.
   Мы, стараясь идти бесшумно, медленно спускались по ступеням. Я одной рукой поддерживала его, обнимая за талию, другой несла пластиковую сумку с вещами и лекарствами. Он, в свою очередь, обнял меня за плечи правой рукой, а левой здоровой, опирался на перила.
   - Почему мы ведем себя, как заговорщики, Оля? - попытался пошутить он, практически повторяя недавнюю мамину фразу.
   - Тише, я все вам расскажу. Потом.
   Мы доковыляли до первого этажа. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, я повела его коротким лестничным маршем еще ниже, ко входу в подвал. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. После недолгой возни я все же открыла своим ключом здоровенный амбарный замок на стальной подвальной двери. Потом достала из сумки и включила небольшой электрический фонарик.
   Мы брели по мокрому бетонному полу, сворачивая в закоулки. Где-то поблизости капала с потолка вода, из непроглядно темных вонючих углов слышался наглый крысиный писк.