.
   Рот у нее скривился, она беззвучно и некрасиво заплакала.
   - Не бойся. И уезжай завтра же. Исчезни из Питера на месяц. Через месяц я обязательно найду тебя, помогу. Когда доберешься до места, позвонишь моей маме, чтобы я знала - где ты. Ты меня поняла, Света?
   - Ага-а... - пробормотала она сквозь всхлипывания. - Но я все равно боюсь... Ты ведь тоже уезжаешь, да?.. Возьми меня с собой, а, Оля? Возьми, я все для тебя сделаю... Я тебе отслужу, Оля, а?..
   Она смотрела на меня снизу вверх: зареванная, жалкая, донельзя перепуганная. И я, не выдержав, обняла ее, стала молча гладить по растрепанным волосам, а она, прижавшись ко мне, тихо и безостановочно плакала.
  
  Глава 29. СВИДЕТЕЛЬ.
  
   Вразнобой лениво брехали собаки.
   В поселке царила темень - хоть глаз выколи. Кое-где только маячили хилые огоньки фонарей. В дачах же - темно. Уже заколоченные на зиму, без света и привычных летом дымов из труб они маячили черными силуэтами среди переплетения лысых яблоневых веток. До моего слуха донесся отдаленный посвист проходящей мимо электрички.
   Она загнала машину в гараж. Закрыла заскрипевшие жестяно ворота и повернула ключ в замке. Я стоял возле сумок и рюкзака. К рюкзаку был прислонен карабин.
   - Пошли, - сказала она, беря в одну руку фонарик, а в другую - карабин. И добавила раздраженно, когда я попытался взять маленькую сумку. - Да не трогайте вы ничего! Я сама потом все принесу.
   Мы поднялись по ступеням на крыльцо дачи. Она зажала карабин подмышкой, включила фонарик и посветила на дверь. Провела пальцем по дверной ручке, поднесла палец к свету. Палец весь был в грязной пыли. Но и на этом она не успокоилась: я заметил, что она незаметно сняла карабин с предохранителя и только после этого открыла входную дверь. Надеюсь, она понимала, что делает.
   - Оставайтесь пока что здесь, - сказала она негромко.
   Стоя на крыльце, я услышал,