примерное, - но меня сбил донесшийся с лестничной площадки звук: лифт поехал вниз.
   Я метнулся к входной двери, прислушался. В колодце подъезда негромко забубнили голоса. Я выскочил на площадку - и далее я раздумывал секунду, не более, - потому что вместе с поднимающимся уже лифтом одновременно зашустрили торопливые шаги вверх, вверх по лестнице.
   Я на цыпочках, затаив дыхание, поднялся этажом выше - оставался еще один этаж и - чердачная лестница. Присев, осторожно выглядывая вниз, я увидел то, что в принципе и ожидал увидеть - людей в серых милицейских фуражках и погонах, вываливающихся из лифта и вбегающих в квартиру Виктора. А по лестнице вырвалась вперед узкая морда овчарки с торчащей из пасти мокрой красной тряпкой языка.
   Я подумал еще о том, что если меня хотели подставить - то это было сделано довольно неумело и по-дилетантски. Да и что, собственно говоря, могли мне пришить?..
   Но я не стал искушать судьбу. Я взлетел к чердачной двери. Счастье! Она была открыта, сломанный замок болтался на дужке. Я толкнул ее и очутился на чердаке. Дверь за собой, я естественно, прикрыл.
   Путаясь среди стропил, каких-то пыльных закопченных балок и натянутых бельевых веревок, я ковылял по хрустящему шлаку туда, где по моему предположению должна находиться вторая, ближайшая чердачная дверь, ведущая в другой подъезд.
   Но она оказалась заперта снаружи.
   Я ринулся дальше, в конец чердака, к торцевой стене дома. В ней, высоко, зияло маленькое открытое окошко, на котором виднелись силуэты спящих голубей.
   А в окошке невозмутимо мигали холодные звезды.
   Я толкнул плечом самую последнюю по счету дверь - и она легко открылась.
   Мне снова повезло.
   Я слетел по лестнице, выкатился из подъезда черным ходом, выходившим во двор за выступом дома и ринулся проходными дворами прочь, прочь от этого места, от невнятного говора пацанов в подворотне,