тоже улыбнулась и в этот момент через его плечо я увидела нечто, заставившее меня похолодеть.
   Это были следы. Четкие темные следы, много следов: кто-то топтался возле дачи со стороны, обратной входу. Со стороны окон холла, прикрытых ставнями. Цепочка следов уходила через сад и терялась за штакетником.
   Но я ничего не сказала про это Андрею.
  
  ***
  
   Мы вышли из подземного перехода под железнодорожными путями и прошли ближе к середине платформы. Платформа под легким металлическим навесом была черна от народа. Люди топтались по превратившемуся в грязную кашицу снежку.
   - Электричка через семь минут, - сказала я Андрею, посмотрев на механическое табло. - Я сбегаю, куплю билеты. Не замерзни тут без меня.
   Я поправила у него на шее свой желтый шарф и припустилась, огибая людей, к высокому псевдоготическому зданию станции с башенками, шпилями и стеклянной угловатой кровлей.
   В огромном пустом зале я подлетела к кассе. Выгребла из кармана смятые деньги и сунула в окошко.
   - До города, два, - сказала я кассирше.
   Она мучительно долго стала отсчитывать мне сдачу. Наконец на блюдечко упали два билета.
   - Ко второй платформе прибывает электропоезд на Санкт-Петербург, - донесся с перрона усиленный динамиками голос. - Будьте осторожны... Ко второй платформе...
   Я сгребла билеты и, забыв про сдачу, выскочила из зала ожидания, с трудом открыв тяжеленную дверь. Побежала по перрону вперед, расталкивая встречных людей. Сзади меня раздался пронзительный свист влетающей на станцию электрички. И в стрельчатую арку вокзала ворвалась, промелькнула мимо, обгоняя меня тупая морда, украшенная малиновыми полосами; поднялась мелкая снежная пыль.
   Я бежала.
   Электричка вопила, не переставая.
   И вдруг впереди, там, впереди, куда уже подлетела морда первого вагона, где стоял Андрей, где чернела плотная масса людей, готовящихся к посадке,