туалете и в ванной. Даже в кладовке я зажгла свет.
   Но в холле я свет не включила.
   Я налила себе полный стакан коньяку и залпом выпила. Я не почувствовала его вкуса. Стакан я поставила вместе с бутылкой на журнальный столик рядом с диваном.
   Я действовала, как хорошо запрограммированная машина.
   У меня не осталось никаких эмоций, никаких мыслей. Ничего у меня не осталось. Я просто знала что мне - машине - необходимо сейчас делать.
   Я вытащила из-за спинки дивана чехол с карабином. Вынула из чехла оружие и магазины. Проверила ствольный канал. Вогнала магазин на место и передернула затвор. Патрон с мягким чмоканьем встал в патронник. Я сняла карабин с предохранителя и села в кресло прямо напротив входа, напротив приоткрытой двери, выходящей на крыльцо. И положила карабин себе на колени так, что ствол оказался направлен точно на дверной проем. Я подышала на пальцы, потом примерила руку к оружию. Пальцы удобно обхватили цевье и указательный ласково тронул скобу спускового крючка. Спуск у этой модели был такой, какой я когда-то любила: очень-очень мягкий спуск.
   Я сняла руку с карабина.
   Три оставшихся магазина я положила на столик справа от себя на расстоянии вытянутой руки. Итого - двенадцать патронов. Я думаю - хватит. Должно хватить. Но на всякий случай я бросила рядом с собой на диван и распечатанную коробку с оставшимися патронами.
   Я плеснула на дно стакана еще коньяка. Выпила. Потом взяла сигарету из пачки, сунула в рот и поднесла к ней тонкий огонек зажигалки. Рука у меня совершенно не дрожала, я была абсолютно спокойна.
   В приоткрытую дверь был виден кусочек нашего сада. Крупными редкими хлопьями снова начал падать снег. Я сидела, курила и бездумно ждала.
   И я дождалась.
   Я думала, что он приедет на машине. Я ждала урчащего явления его серого "мерседеса". Но он пришел пешком. В сыром неподвижном воздухе шаги были