, ни хлеба.
   - Ну, так как же, Оля?
   - Закрыли тему, Сережа, - сказала я. - Закрыли.
   Он насупился, вытащил из кармана жилета четыре упаковки каких-то таблеток.
   - Я ничего не буду принимать, - сказала я, опережая его слова.
   - Я врач, Оля.
   - Ты не врач. Ты хирург. Пусть даже очень хороший, - с этим я согласна. Но в колесах ты, парень, ни хрена не просекаешь, - хихикнула я.
   Коньяк уже во всю действовал. Еще бы - на голодный-то желудок столько выхлестать.
   - Что? - изумленно спросил он. - Что ты говоришь?
   - Никогда таких слов не слышал? Так наша огневая молодежь изъясняется - "в колесах". Это означает - в таблетках, - пояснила я. - Ты не разбираешься в таблетках.
   - Это Женя мне дала.
   - Ты что, все ей рассказал?!
   - Что ты, о чем ты говоришь, Оля? - даже чуть-чуть испугался он.
   - Все равно не буду, - упрямо сказала я.
   - Будешь, - неожиданно жестко сказал он. - Вот эти, сонапакс, - три раза в день по одной таблетке. А эти - на ночь. Одну таблетку. В крайнем случае две. Но не больше. Тебе будет лучше. Но только ни в коем случае, - он покосился на бутылку, - их нельзя принимать вместе со спиртным.
   - Ну, спасибо, барин, научили. - Я привстала и поклонилась ему. - Премного вам благодарны, барин. Позвольте вас в плечико поцеловать, барин?
   Он как-то странно посмотрел на меня. Но ничего не сказал.
   - Я хочу побыть одна, - сказала я.
   Он помялся и пробомотал, снова глядя мимо меня:
   - Я могу спать в кабинете, на диване.
   - Спасибо, Сережа. Но не надо лишних жертв. Мы не на войне, милый...
   Я дотронулась до тонкого обручального кольца на безымянном пальце его правой руки.
   - Подумай о своей жене, - криво усмехнулась я. - Кстати, я опять запамятовала, как ее зовут. Помню только, что какое-то пейзанское имя. Аграфена, что ли? А?..
   - Глафира, - мрачно буркнул он.