- Во-во. Глафира-Кефира. Йогуртовна.
   Он поднялся и пошел в прихожую, на ходу вылезая из фартука. Широкоплечий, высокий мужчина, который когда-то очень хотел, чтобы я стала его женой. А сейчас, по-моему, хочет еще больше. Или это коньячок подсказывал мне такие мысли?..
   Я, не поднимаясь с места, смотрела из кухни, как он одевается в прихожей.
   - Я еще позвоню тебе сегодня вечером, - сказал он.
   - Позвони, - пожала я плечами и чуть не выпустила из пальцев полную рюмку. Когда я успела ее налить? Это навсегда осталось для меня загадкой.
   - А завтра приеду, - добавил он. - Во второй половине дня. Ты не против, надеюсь?
   Я не ответила. Он положил ключи от моей квартиры на столик в прихожей и уже взялся за ручку двери, когда я его спросила:
   - Сколько они получат, если я напишу заявление?
   - Не меньше десятки.
   - Ага, - глубокомысленно кивнула я.
   - До свидания, - сказал он.
   Дверь хлопнула и я осталась одна.
   Я выдавила из пачки таблетку сонапакса. И запила ее коньком.
   - Плевать, - громко сказала я.
  
  ***
  
   Я сидела на диване, тупо уставившись в экран телевизора. Телевизор был включен, только звук я убрала. Шла какая-то очередная тошнотворная политическая передача: все те же жадные лживые морды, беззвучно открывающиеся рты, льющие патоку и грязь, потом замелькали кадры демонстрации, кого-то лупили резиновой дубинкой по голове, кто-то орал - шахтеры, чернокожие, солдаты, танки, политики; некто в бороде с дебильным выражением лица вещал, наверное, о близящемся конце света.
   Я напряженно размышляла.
   Бутылку я почти что приговорила. Но это не мешало мне думать, даже наоборот - мысль стала более резкой и ясной. Я уже почти составила план действий - оставалось уточнить кое-какие детали. Распечатала новую пачку сигарет, но закурить не успела. Запиликал звонок телефона. Я сняла трубку.
   - Это я,