ом Богом забытом месте и мне в такие минуты, минуты ее рассказов, тоже хотелось завыть от этих ее-моих воспоминаний в голос. Я ее понимала. Хотя толком даже не представляла, где он находится, этот городок: так - где-то очень далеко в России.
   Вот она и сбежала оттуда, чтобы в Питере, закончив какое-то там училище, стать полупортнихой, - прекрасной, кстати, - полусодержанкой. Тоже, наверное, неплохой, судя по ее обмолвкам.
   Но как бы она не поливала - искренне, или не очень - свой город, все равно она была оттуда родом: там жили - по крайней мере она это утверждала - ее родители и когда Светочка надиралась, в голосе ее при слове "Пороховец" проскальзывала с трудом сдерживаемая сентиментальная нотка.
   В общем, она должна была купиться на мою примитивную ложь. И она, дурища, купилась.
   Защелкал замок. Дверь приоткрылась вовнутрь и в проеме натянулась цепочка, за которой проявилось заспанное лицо этой сучки. То, что дверь могла быть закрыта на цепочку, не явилась для меня откровением.
   Но я уже говорила - эта дрянь к тому же еще и ленивая до беспамятства. И хотя цепочку - отличную финскую цепочку она поставила полгода тому назад именно по моему совету, но вызвать хорошего мастера поленилась. И присобачила ее в свободную минутку сама. На соплях.
   Поэтому я не раздумывая, наклонила корпус в сторону и вниз и что есть силы ударила ребром стопы ноги в дверь как раз на уровне цепочки. Ударила так, как меня до седьмого пота заставлял бить сэнсей на тренировках. Мелькнули щепки, треск эхом прокатился по лестничной клетке и затих где-то там, внизу, в нежилой пустоте подъезда. Цепочка отлетела и со звоном треснулась о стену. Следующим ударом ноги я распахнула дверь настежь. Дверь мгновенно сшибла эту сучку с ног: шелковый красный халат с золотыми драконами распахнулся, открывая непропорционально большие загорелые груди с коричневыми пятнами сосков.
   Она