которую мне так не хотелось бы потерять - ведь у меня и так осталось не слишком много хорошего в этой жизни.
   Я почувствовала, как губы у меня непроизвольно затряслись, и поняла - еще несколько секунд - и я заплачу. А мне никак нельзя было плакать. Я должна была быть сильной. Я вскочила с колен и, натыкаясь на людей, выбежала из церкви в холодный осенний день.
   У меня все же накатились слезы на глаза - я задрала голову, чтобы не потекла тушь. Тучи, низко нависшие над домами, расплывались, меняли цвет от серого до жемчужного - словно я внезапно оказалась под слоем воды, в безмолвной колеблющейся мути. Глаза защипало.
   И так, запрокинув, словно слепая, голову, я пошла к своей "хонде". На ощупь нашла ручку дверцы, открыла замок и уселась за руль. Достала платок и осторожно промокнула глаза.
   Посмотрела на себя в зеркало.
   Я должна быть сейчас сильной, мысленно говорила я себе. Я должна быть сильной и хитрой. Хватит слезы лить, милая, поздно: пора действовать.
   Я вытащила из сумки, лежащей на полу рядом с передним правым сиденьем, парик. Он был светлый, с длинными волосами. Я сняла платок и натянула его на голову. Причесалась. Нацепила солнцезащитные очки с зеркальными стеклами. Еще на мне была куртка защитного цвета и свитер с глухим высоким воротом - я была одета также, как когда ходила в незванные гости к этой сучке Светочке.
   Я посмотрела на себя в зеркало заднего обзора. Меня мать родная сейчас бы не признала, не то что эти уроды. Я и сама бы, наверное, вряд ли узнала себя со стороны. И еще я машинально отметила, что выгляжу - и это было приятно, не взирая на все печальные обстоятельства, - лет на пять моложе своего подлинного возраста. Хотя, возможно, я всего лишь сама себе льстила, дура набитая.
   Я выколопнула из упаковки таблетку сонапакса - делала я это уже машинально, - проглотила, закинув голову. Парик сидел крепко, не свалился