открыла дверь. Когда мы вошли в гримерную, я закрыла дверь изнутри на задвижку. Шоферюга остался недреманно стоять на страже снаружи.
   - Садись, - указала я Ольге на мягкое кожаное кресло.
   Я включила верхний свет, потом лампы возле трельяжа. Яркий свет залил комнату.
   - Привезла? - спросила я.
   Она молча кивнула. Щелкнула кнопками и достала из баульчика небольшой овальный футляр, обтянутый слегка потершимся атласом небесно-голубого цвета. Протянула его мне. Я щелкнула замочком и осторожно открыла футляр.
   На темном бархате ослепительно засияла Ольгина фамильная драгоценность: платиновые с золотом ажурные серьги с бриллиантами. Я даже зажмурилась - такой сноп разноцветных искр сыпанул мне в глаза. Потрясающая вещь! В каждой бриллиант на полтора карата, чистейшей воды, с подвесками. И подвески тоже усыпаны бриллиантовой пылью, мелкими бриллиантами. А какая тончайшая работа!.. И главное, не сегодняшнее штампованное барахло. Я ведь с детства, когда мы еще учились с Ольгой в одной школе, знала историю этих серег, сделанных по заказу какого-то Ольгиного предка для своей жены знаменитым русским ювелиром почти полтора века тому назад.
   - Да-а, - восхищенно протянула я. - Умели же делать в старину, негодники...
   Ольга молча вытащила из пачки сигарету. Я щелкнула "ронсоном", дала ей прикурить.
   - Спасибо, Ленок, - сказала она тихо, глядя на серьги.
   - Ты что, передумала продавать? - забеспокоилась я. - Жалко стало? Так ты чего - сказала бы, и дело с концом. Я ведь не настаиваю...
   - Да нет, не передумала. Я ведь сама тебе предложила.
   - Сама, - согласилась я, вынимая серьги из футляра.
   Я выдернула из ушей свое похабное американское золото и быстро надела Ольгины серьги. Повертела головой сразу перед тремя зеркалами. Серьги тускло переливались на фоне моих длинных золотистых волос.
   - Да. Вот это я понимаю. Хай-класс,