стье посчитаешь, если смерть легкая будет.
   - Мне нужна его помощь, - упрямо повторила Ольга. - А ты получишь за свое посредничество две тысячи долларов. Это хорошие комиссионные.
   Я отрицательно покачала головой. Ольга молчала, уставившись на меня своими египетскими раскосыми глазюками. Раздался стук в дверь и мужской голос:
   - Леночка! К тебе можно?
   - Убери! - прошипела я, делая страшные глаза и показывая на разбросанные по столику баксы.
   Ольга быстро смахнула пачки в баульчик. Я спрятала футляр с серьгами в свою сумочку. Поднялась и открыла дверь.
   На пороге стоял улыбающийся человек под тридцатник в синей тройке и ярком галстуке - мой импрессарио Толя.
   - Добрый день, мои милые дамы! - еще шире заулыбался он, увидев Ольгу. Повернулся ко мне. - Леночка, я хотел сказать тебе, что во втором отделении твой выход будет за братьями Киреевыми.
   - Хорошо, - мотнула я головой.
   - И еще Давид Моисеич просил узнать, как ты будешь сегодня петь: под фанеру?
   - Нет, минус один, - ответила я.
   - Ты только помни, что левый микрофон немного барахлит. Черт его знает, почему.
   - Так немедленно прикажи этим болванам заменить его, и дело с концом! Понял?! - рявкнула я.
   - Хорошо, хорошо, сей секунд распоряжусь. Не ругайся, солнце мое ненаглядное.
   Толя еще раз ослепительно улыбнулся, поклонился и, мазнув взглядом по Ольгиным коленкам, сказал:
   - Исчезаю, исчезаю, милые дамы. Не смею вам мешать.
   Я снова закрыла дверь. Плюхнулась обратно в кресло и только тогда посмотрела на Ольгу.
   Она держала в руке две пачки баксов. Две тысячи.
   Заметив мой взгляд, она положила пачку на пачку на столик возле моей сумочки. Вытянула палец и острым длинным ногтем медленно придвинула пачки к моей руке. Я посмотрела на деньги. Потом на Ольгу.
   - А откуда ты узнала, что он сейчас здесь? - подозрительно спросила я.