- Вам, любезный, кажется, надо было заменить микрофон? - с ледяной вежливостью осведомилась я.
   Его это ничуть не смутило.
   - Уже! - весело отозвался он. - Уже все сделано и заменено. Я человек обязательный и пунктуальный. А вы простите, за бесцеремонность, наверное в гости к Елене Аркадьевне пожаловали?.. Одна, простите, или как?
   Я посмотрела ему прямо в прозрачные наглые глаза и отчетливо выговаривая фразы, соврала:
   - Нет, любезный. Или как. Отнюдь не одна. Я приехала сюда по приглашению Славика.
   Я догадывалась, что эти мои слова произведут на белозубого определенное впечатление. Но такого сильного эффекта я никак не ожидала.
   Его буквально подкинуло со стула. Лицо мгновенно побледнело, стало пепельно-серым, вытянулось прямо на глазах. Он нервно оглянулся - в сторону Ленки, которая продолжала разговаривать за столиком со Славиком - и судорожно и бессмысленно забормотал:
   - Простите, ради Бога... Что же вы сразу мне не сказали?.. Я, надеюсь, вас ничем не обидел?.. Я вас умоляю, ответьте, ничем? Что же вы молчите, прошу вас!.. Не обидел?
   Я мстительно молчала, глядя ему в глаза. Я бы ничуть не удивилась, если бы он сейчас рухнул передо мной на колени и забился головой о навощеный паркет.
   - Ну, что же вы молчите?! - он уже чуть ли не плакал.
   Я наконец еле заметно отрицательно качнула головой.
   - Спасибо, спасибо... - прошептал он.
   Руки у него тряслись, когда он суетливо возвращал свой стул на место и убирал бутылку и бокал с недопитой водой. Он снова оглянулся на Славика и прошептал:
   - Я вас умоляю, не надо сообщать об этом...об этом моем глупом поступке... Об этом недоразумении Станиславу Андреичу... Я просто не знал, в чем дело, поверьте! Я вас очень прошу, у меня семья, маленький ребенок, девочка, шести лет... Пожалуйста, я прошу вас...
   - Хорошо. Ступайте.
   Я смилостивилась и отпустила