устила его душу на покаяние отнюдь не по доброте души - она у меня куда-то напрочь подевалась за последнее время, эта толстовская доброта. Просто уж больно противно было смотреть на то, как у тебя на глазах мужик из нахохленного боевого петушка мгновенно превращается в растекшийся овсяный кисель.
   - Не смею, не смею вас больше беспокоить, - еле слышно пробормотал он.
   И бесшумно исчез - словно его и не было.
   Я посмотрела на Ленку. Она по-прежнему тихо разговаривала со Славиком.
  
  Глава 9. ИСПОЛНИТЕЛЬ.
  
   Я понимал, что она не врет - побоится врать. Тем не менее я еще раз спросил:
   - Выражайся ясней. Я все же никак не пойму - что ей конкретно от меня нужно? И в чем мой интерес?
   - Боже мой, Славик, - приподняла брови Елена. - Я же говорю - не знаю. Честное слово, не знаю. Она говорит - ей требуется от тебя помощь.
   Я хмыкнул, отрезая себе кусочек хорошо прожаренного телячьего филе.
   - Помощь... Помощь от меня всем нужна... Дальше.
   - Какая - понятия не имею. Но за помощь она может заплатить, она не из бедных.
   - Как ее зовут?
   - Ольга. Ольга Драгомирова.
   Я снова хмыкнул.
   - Она часом не из Бархатной Книги, а? Столбовая твоя просительница-то?
   - Что? - не поняла Елена. - Из какой книги?
   Я не ответил на ее вопрос. Да я и не надеялся, что эта шансонетка меня поймет.
   - А ты-то что так суетишься, а, лапуля? - вдруг резко спросил я ее.
   - Ну, она моя старинная подруга, - внезапно замялась красотка. - Хочу помочь ей...
   Помочь!.. Я ясно читал у нее на лице лишь одно чувство - алчность. Мне стало скучно - не умеют женщины лгать. Их пресловутая женская хитрость для меня - сплошные побасенки. Не умеют лгать. И никогда не научатся. Хитрить - да, немного умеют. Но по-настоящему лгать?.. Нет. Это исключительная прерогатива мужчин.
   - Ну, что ж, Елена. - сказал я, придвигая к себе соусницу.