Мне это стало надоедать:
   - Разговор окончен. Выметайся.
   - Экий ты, брат, невоспитанный! Кто ж так разговаривает с незнакомой барышней?.. Так куда же ты все-таки едешь?
   - В Туапсе, - сказал я не всю правду.
   - О! И мне почти туда же! Круто!
   Я покачал головой:
   - Не выйдет. Я же сказал тебе - выметайся.
   - Ну, ты даешь! - вскинулась девушка. - Что ж мне - здесь до скончания века под дождем киснуть? Спасай уж до конца. А если эти упыри вернутся? Они же мою бедную шкурку реально на барабан пустят! И вообще - ты мне типа отец или не отец?
   Как ни странно, но ее напористая наглость начинала мне нравиться. К тому же она явно была не из местных: говорила правильно, словарный запас у нее был вполне приличный, хотя и отягощенный этим идиотическим эмтивишным сленгом. Да и в том, как она произносила слова, совсем не чувствовался провинциальный говор. Она явно была из Москвы и не походила на обычную плечевую шлюху.
   - Нет. Я езжу без попутчиков. Отвлекает, - тем не менее сказал я.
   В наступившей паузе слышался только звук дождя, барабанившего по крыше. По другую сторону шоссе в серой пелене расстилались бескрайние капустные поля. На них по-прежнему копошились черные фигурки.
   Девушка насупилась и снова надела свои жуткие очки.
   - Ну и черт с тобой, жадюга нелюдимый, - пробормотала она угрюмо. - До Воронежа-то хоть подкинешь?..
   После свидания с Соней на монголо-татарском диванчике настроение у меня резко поднялось, и я пребывал в благодушном и отчасти расслабленном состоянии. Спорить, ругаться, а тем более силой выкидывать ее из машины было лень. Поэтому вместо ответа я врубил передачу.
   - Ремень пристегни, - сказал я.
   Девушка завозилась на сиденье. Я покосился в ее сторону. Она пристегнулась, потом вытащила из-за пазухи наушники "волкмэна" и, воткнув их в уши, откинулась на спинку сиденья, полностью игнорируя мое присутствие.
   Моя "БМВ", свистя шинами по мокрому