ала вполне музыкально, подпевая без слов Моцарту. Глаза у нее были полуприкрыты. Ей явно было хорошо, в отличие от меня. Вдруг глаза у нее расширились, она подскочила и завизжала восторженно, уставившись вперед. И тут же сильно пихнула меня в бок.
   Я от неожиданности дернулся и "БМВ" вильнула влево, до полусмерти напугав встречный "жигуленок" с прицепом. "Жигуленок" истерично засигналил.
   - Ты что, с ума сошла? - заорал я. - На тот свет захотела, дурища?!
   Хиппоза не обратила никакого внимания на мой возмущенный крик. Она заполошно вопила, высунувшись из окна почти что по пояс:
   - Ты смотри, смотри, Ловкач! Во дают местные капиталисты! Я тащусь!..
   И запрыгала на сиденье от восторга.
   Впереди, на обочине трассы торчал большой матерчатый плакат, туго натянутый на двух палках. С него широко улыбался толстый кавказский человек в папахе и с шампуром в руках. За его спиной высились заснеженные соплеменные горы. Коряво выведенная надпись гласила: "Посетишь нас - посетишь Кавказ! Остановись - не пожалеешь! Внимание, дорогой водитель! Впереди - 1 км - только у нас вкусные горячие шашлыки от ООО "Риони"!!!"
   Слово "дорогой" было написано через "а". Все это живо напоминало плакат, который создал для тиражной комиссии незабвенный Остап Бендер во время плавания по Волге на пароходе "Скрябин". Это произведение было выполнено приблизительно на таком же художественном уровне.
   - Дай полюбоваться, Ловкач! Езжай потише! - вопила Хиппоза, как резаная. - На Кавказ они приглашают! В Грозный, небось!
   Я сбросил скорость и произведение искусства медленно проплыло мимо нас.
   - Ой, хочу - не могу! - продолжала вопить Хиппоза.
   - Ты что, снова есть хочешь? - удивился я.
   - Я всегда хочу. Расту я, не понимаешь, что ли? К тому же у меня, да будет тебе известно, гипогликемия, - гордо сообщила Хиппоза, выворачивая голову назад.
   - "Гипо" что?
   - Ты что, Ремарка не читал, деревня? - ненавязчиво