торе одной из последних. Очень хорошо. Я помолчала, подбирая мысленно нужную интонацию, а потом попросила, очень-очень вежливо:
   - Игорь, сходи, пожалуйста, вперед. Узнай, сколько еще будем стоять. Пожалуйста.
   То-то он, небось, удивился моему ласковому тону, такой неожиданной перемене в зловредном девичьем характере! Но внешне проклятый упрямец Ловкач на мои слова никак не отреагировал, даже не обернулся. Однако он и не насторожился: моя незатейливая ловушка исправно сработала. Крепкий стальной капкан захлопнулся и прихватил доверчивого барсука за толстую жадную лапу.
   Все мужики - дремучие лохи. Тут двух мнений быть не может. Потому что Ловкач, помедлив, выключил верхний свет и полез из машины наружу.
   Я быстро опустила стекло со своей стороны и высунула голову в окошко. Я внимательно за ним наблюдала. Ловкач о чем-то тихо, так, что я не расслышала ни слова, поговорил с водителем "девятки". Той самой, что стояла сразу перед нами.
   Впереди происходило что-то явно нехорошее. По встречной полосе тянулись рваные клочья дыма, стояло колеблющееся багровое зарево, вспыхивали яркие отсветы электросварки, доносился глухой скрежет. Мигали синие и красные огни на гаишных "жигуленках", на пожарных и на двух, насколько я сумела разглядеть, каретах "Скорой помощи": метались пожарные в касках, санитары бегом тащили носилки. Слышался треск пламени, шипенье и крики. Ярко горели фары спецмашин и их прожектора, стрекотали на холостом ходу двигатели двух милицейских мотоциклов с колясками. Отчетливо тянуло запахом горелой резины.
   Потом, я увидела, как Ловкач не оглядываясь, зашагал вперед и исчез за густо стоящими в пробке машинами. Возле некоторых из них переминались с ноги на ногу шоферы; они негромко переговаривались, курили. Я высунулась в окошко как можно дальше. Ловкача не было видно.
   Я всосалась в машину, как улитка в раковину. Мгновенно запихнула свои вещи, разбросанные по сиденью, в рюкзак. Сзади с рокотом