в горнице накрытый к ужину стол.
   - Опять куришь, Олена? - строго спросила она.
   - Опять, бабушка.
   Старуха помолчала. На протяжении вот уже полутора часов она то выходила из дома, присаживалась ко мне на ступни, то снова уходила в дом. Маялась. Я ее понимала, потому что тоже не находила себе места.
   - Ты бы пошла, поела.
   - Спасибо, баба Ксюша, - сказала я. - Я их дождусь.
   - Ну, дело твое... Как хозяина-то твоего зовут?
   Я покосилась на старуху и ответила не сразу.
   - Игорь.
   - Свечку ему поставлю, - старуха истово перекрестилась.
   Собака, похрюкивая, выкусывала блох. Я смотрела на косогор, откуда должна была появиться машина.
   - А детки есть у вас?
   - Нет пока что, - невольно улыбнулась я.
   - Ну, ничего, будут... Молодая еще, нарожаешь. Вон какая кобылица, - старуха ласково погладила меня по плечу. - У моих-то трое. В интернате они, в райцентре. Пьет Игорь-то?
   - Да вроде нет.
   - Ну и слава Богу, - вздохнула баба Ксюша. - Пойдем, Оленушка, я тебе пока хоть яишню пожарю.
   - Нет, я Игоря дождусь... Баба Ксюша, а вы что, так здесь и живете одни-одинешеньки? - спросила я.
   - Почему одни?.. Онищенки живут. Еще отец Хрисанфий с дочкой... Раньше-то, конечно, больше жили, дворов тридцать. Да всех на центральную усадьбу переселили. Скоро и мы туда же... Все едут куда-то, едут, гонят народы... Не к добру это, прости нас Господи и помилуй...
   Старуха продолжала что-то бормотать себе под нос - про непутевого директора совхоза, про удобрения, которые никак не достать, про своего покойного мужа...
   Я почти перестала ее слушать. Я смотрела на косогор и ждала его.
  
  ***
  
   Он заглушил мотор и вылез из машины. Я выжидающе уставилась на него. Старуха стояла рядом, сжав руки на груди.
   - Все в порядке. Отвез я их в больницу, - хрипло сказал Ловкач. - Невестка ваша завтра приедет, наверно к обеду...
   Баба Ксюша всхлипнула и перекрестилась: