ка.
   - Он... Он к себе еще какую-то шлюху-малолетку подсадил. И везет ее. Почти всю дорогу. От самой Тулы.
   Девушки уже два раза проплыли бассейн и теперь снова удалялись. Антон поставил на плетеный столик полупустой стакан с йогуртом. Не выпуская его из пальцев, медленно покрутил. И вдруг резко выкинул руку назад и вверх. Ухватил Женю за галстук и, намотав галстук на кулак, рывком притянул голову Жени к себе.
   - Свяжи меня с Балабухой. Немедленно, - прошипел Антон.
   Выпустил из кулака Женин галстук и брезгливо вытер пальцы о полу халата.
   Женя шмыгнул к столику и, торопливо схватив белую трубку радиотелефона, начал нажимать на кнопки.
  
  Глава 10. О ПОЛЬЗЕ И ВРЕДЕ ПРАВДЫ.
  
   Я с трудом удерживал вихляющуюся машину на раскисшей после ночной грозы дороге. Хотя и дорогой-то это нельзя было назвать - слегка намеченная грузовиками колея. С одной стороны тянулась желто-зеленая стена кукурузы. С другой - пологий склон, усыпанный лимонными огоньками бессмертника. Склон заканчивался густо заросшей низкими ивами и кустарником балкой. По балке извивалась неширокая речка, прозрачная, чистая, вся в пятнышках кувшинок вдоль берегов. Дорога прихотливо петляла рядом с балкой, повторяя изгибы речки. Вокруг было абсолютно безлюдно. Ни села, ни человека, ни машины. Только холмы, редкие островки деревьев и бесчисленные поля, прыгающие друг через друга к горизонту.
   - Ну, надо же! Не поели, не попрощались по-человечески, - занудно ворчала Хиппоза, подскакивая на сиденье всякий раз, когда машина проваливалась в очередную вымоину. - Бабу Ксюшу обидели, хорошего человека...
   В одной руке она держала открытую банку с вишневым вареньем, которую вручила ей на дорогу старуха, а в другой - большую деревянную ложку. Губы у Хиппозы были перепачканы вишневым сиропом.
   - Слушай, помолчи, а? - попросил я, не отрывая глаз от дороги. Настроение у меня было - хуже некуда. Даже более отвратительное, чем вчера утром. Тем паче,