ашины грязь. Хиппоза молча сидела в машине. Сидела, уставившись в окно на солнечные пятна, пляшущие на прозрачной воде.
   Кое-как вымыв машину, я зашвырнул ведро в багажник. Злость моя еще до конца не прошла. Прихватив из машины куртку, я отошел в сторонку. Снял кобуру с "макаровым", засунул ее под брошенную на песок куртку. Разделся до пояса и с наслаждением вымылся холодной речной водой. Расстелил куртку на берегу под тенистой ивой, улегся на нее и только тогда с наслаждением закурил.
   Краем глаза я видел, как Хиппоза вылезла из машины. Медленно, заплетая одну ногу за другую, опустив голову, словно нашкодившая собачонка, подошла ко мне и присела рядом. Сорвала травинку, покусала ее. Над речкой разрезали воздух ласточки. Ветерок шевелил узкие листья ивы, бросал на ее лицо колеблющиеся тени.
   - Наверно, опять дождь будет, - тихо сказала Хиппоза, глядя на речку.
   Я молчал.
   - Или гроза...
   - Почему это? - буркнул я.
   - Ласточки низко летают...
   - Не выдумывай, - проворчал я. - Вовсе не низко.
   - Да, - покорно и быстро согласилось это непредсказуемое создание. - Извини, я ошиблась. Вовсе не низко. Высоко летают. Не будет больше грозы.
   Я посмотрел на нее и, не выдержав, захохотал. И Хиппоза засмеялась, набросилась на меня, затормошила. Повалила на прохладный песок. А потом она вдруг притихла, потому что ее прозрачно-серые, в коричневатых крапинках глаза оказались близко-близко возле моих.
   Она медленно обняла меня за плечи и уже потянулась своими губами к моим. Мои руки скользнули по ее длинной спине, вниз, к ложбинке, ведущей к упругим ягодицам, и тут глаза ее внезапно расширились и она дико заорала.
   - А-а-аа! - визжала она на одной невероятно высокой ноте.
   И я тоже дернулся и заорал, как ненормальный.
   Она орала, потому что увидела ползающих у меня в волосах пару здоровенных ос, а я - потому что почувствовал обжигающий укол в левый бок.
   Как потом выяснилось,