али молча. Не хочет говорить - не надо. Но я видел, как ей хочется выговориться, поведать кому-нибудь, в данном случае мне, про свои беды и горести. Ладно, не стоит сейчас ее пытать. Сама расскажет со временем.
   - Так как насчет самолета? - повторил я вопрос.
   Она скучным голосом ответила:
   - Ну, разве только разок...
   Повернулась ко мне и улыбнулась до ушей.
   А я напрягся, глядя вперед. Она недоумевающе уставилась на меня. Потом повернула голову и наконец увидела то, что я увидел раньше. И от чего во рту слегка пересохло, хотя ситуация, на мой взгляд, процентов на девяносто не представляла для меня ощутимой опасности.
   Впереди, в двустороннем "кармане", по обеим сторонам трассы стояли желто-синие милицейские "жигули". На встречной полосе перед ними скопилось несколько легковушек и старый "РАФ". Их осматривали милиционеры в бронежилетах с автоматами наперевес. На нашей полосе машин, кроме милицейского "жигуля" и гаишного мотоцикла с коляской, не было. Гаишник в крагах и белом шлеме помахал полосатым жезлом. Я скинул скорость и свернул к обочине. Поставил машину на ручник. Хиппоза мгновенно напялила на нос свои непрошибаемые черные очки.
   Сразу же к машине подошли двое - толстый усатый гаишник и милиционер, - с автоматом наизготовку. Автоматчик стоял вполне грамотно, чуть в стороне, чтобы гаишник не перекрывал директрису и у него была возможность держать на прицеле сразу и меня, и Хиппозу. Милиционер был совсем юный. Взгляд его светло-голубых, прозрачных глаз ничего не выражал. По собственному опыту могу сказать: из людей с такими глазами получаются хорошие солдаты и не хуже - киллеры. Чуть в стороне седой кряжистый мужик в гражданской одежде разговаривал по портативной рации. Он бросил короткий взгляд в мою сторону и снова занялся разговором. Но я видел: боковым зрением он продолжает внимательно за мной наблюдать. Ясно - старшой. Настоящий волкодав, без прикрас. Да он и не старался маскироваться под