овно патрульный милиционер, разгуливать по улицам с подвешенным к поясу пистолетом.
   Я свернул к тротуару и притормозил возле ослепительно-белых, с яркими надписями "Будвайзер" зонтов уличного кафе. Дом Балабухи находился неподалеку.
   - Хозяин машины живет в двух шагах отсюда, - сказал я.
   Покопался в пачке и достал сигарету. Она была предпоследней. Я вынул из бумажника двадцатидолларовую бумажку. Протянул ее выжидающе глядящей на меня Хиппозе.
   - А ты пока что без меня поскучай. Мороженого поешь, сока выпей.
   - Сока? - презрительно перепросила Хиппоза. - Может быть, молока?
   - Да, сока, - спокойно повторил я. - И сигарет мне купи. "Кэмел", другие не бери.
   - Что у тебя, русских нет? - повертела Хиппоза в пальцах бумажку.
   - Нечего капризничать, поменяешь. Обмен, вон, на каждом шагу, - отрезал я. И добавил помягче, заметив, как она немедленно надулась:
   - Я только отдам ему машину и сразу вернусь. Десять минут, не больше. И тогда - купаться в замечательно теплом Черном море. Что мы, зря сюда ехали?
   - Мы? - прищурилась Хиппоза.
   - Мы, - улыбнулся я.
   Хиппоза взяла свой рюкзак и вылезла из машины. Захлопнула дверцу. Обернулась и наклонилась к открытому окошку, хитро сощурившись.
   - Иди сюда, Ловкач. Скажу чего.
   Что еще удумало это непредсказуемое существо? Я перегнулся к ней через сиденье. Хиппоза нырнула в окошко и прижалась горячими мягкими губами к моим. Я почувствовал пряный запах кувшинок, висевших у нее на шее. А потом она отмочила такое, от чего у меня даже дыхание перехватило. Я почувствовал, как ее язык проскользнул в мой рот и на шею легла тонкая рука. А вторая рука скользнула за воротник футболки и острые коготки, легко царапаясь, прошлись по коже моей груди.
   Но, не успел я опомниться, как она уже оторвалась от меня и тут же, не оборачиваясь, пошла к стойке бара, часто переставляя длинные загорелые ноги и соблазнительно покачивая аппетитной попкой,