зательством: ничего конкретного мы не говорили и никаких имен не упоминали. Правда, до сих пор мне ни разу не приходилось рассказывать Антону о подобном обороте дел. Но условные фразы для такого исключительного случая у нас тоже имелись.
   В трубке пошуршало. Потом я услышал знакомый голос Антона:
   - Да?
   - К сожалению, мы не сможем доставить вам последнюю партию мебели, - сказал я. - Счета нашего зарубежного партнера заморожены на неопределенное время.
   Это означало, что машину я не отдал, а "замороженные на неопределенное время счета" - то, что Балабуху арестовали.
   - Это абсолютно точно? - недоверчиво спросил Антон.
   - Да. Абсолютно. Я сам был на складе.
   - Тогда я убедительно прошу вас дождаться приезда нашего представителя, чтобы решить вопрос на месте. Он прибудет к вам в офис через два часа.
   Антон имел в виду, что он пошлет за машиной кого-то из своих. И я должен ждать его, или их, в машине в обусловленном заранее месте. Неподалеку от гостиницы "Жемчужина". Но что значит "через два часа"? Ведь в данный момент кроме меня никого из своих людей у него кроме меня, в Сочи не было. Я знал это совершенно точно. Значит, его уроды пасли меня всю дорогу до Сочи? Зачем? Что за нелепая подстраховка? Раньше он никогда ничего подобного не делал. Все! К чертовой матери! Брошу машину вместе с документами, и пусть они сами с ней разбираются.
   - Хорошо. Пусть приезжают. Но, к сожалению, лично меня там уже не будет. У меня крайне неотложные дела, - ответил я, надеясь, что Антон меня поймет.
   - Ни в коем случае, вы обязательно должны дождаться, - он сразу все понял. Тон его стал очень жестким. - В противном случае мы должны будем задержать вашей фирме очередные платежи.
   Вот так. Он недвусмысленно дает понять, что перекроет мне кислород. А то еще чего похуже. Но сейчас мне было плевать на его угрозы. Я мог здесь сгореть в одночасье. Последняя встреча с гаишником - лишнее тому подтверждение.