- Я теперь для него очень нежелательный свидетель...
   - Ну, так знаешь, что надо делать? Смываться! Бросить машину и удирать. Срочно! А золотишко прибрать.
   - Это как? - полюбопытствовал он.
   - Молча!
   - Значит, ты предлагаешь украсть это золото?
   - Почему это украсть? - возмутилась я. - Отвезти в Москву. Пойти на Лубянку. Все, как на духу, рассказать. Ты ведь ни в чем не виноват, тебя просто использовали.
   - Это ты здорово придумала, - невесело усмехнулся он. - Но даже если на Лубянке мне и поверят, все равно мои друзья до меня потом доберутся. И тогда...
   Я загрустила. Я хорошо знала, что это такое, когда до тебя "добираются".
   - В общем, прилетим в Москву, там разберемся, - сказал он.
   - Да ладно заливать - "прилетим", - поморщилась я. - Опять слиняешь где-нибудь по дороге. Тем более теперь...
   - Ну сколько тебе можно говорить - случайно так вышло!
   - Ага, все у тебя случайно - золото случайно, опоздал случайно, насчет имени тоже случайно наврал...
   - Святые угодники! Ну, ты и зануда, Елена... Да не брошу я тебя! Ну, что мне теперь - на крови клясться? - взвился он.
   - Все равно я тебе больше не верю, - сказала я.
   Это я лукавила. Говорил он явно искренне. Но мне надо было проверить его до конца, убедиться, что я в нем не ошибаюсь.
   - Значит, ты все же решил их золото забрать?
   - Там разберемся, - повторил он.
   Мы замолчали. Я бросила взгляд на валявшееся золото. Потом открыла ящички и собрала слитки в кучу. Всего их оказалось шестнадцать.
   - Ловкач, - позвала я его.
   - А?
   - Знаешь, сколько сейчас грамм такого золота стоит? В баксах?
   - Ну-у... - неуверенно начал он.
   - На Чикагской бирже тройская унция стоит около трехсот двадцати долларов, может нынче даже побольше, давно котировки не смотрела, - тоном отличницы перебила я его, припомнив папулины рассказки. Я вообще насчет золота и брюлов - дока.
   - Какая унция?