лоту:
   - Нужно оно мне, как рыбе зонтик... Бывай, Рокфеллер.
   Я вылезла из машины и пошла прочь. Я очень хотела, чтобы он меня остановил. Я мысленно приказывала ему - ну же, ну же! Скажи!
   - Лена!..Эй! Эй, Хиппоза! Да подожди ты!
   Я обернулась. Но он, стоя возле машины, всего лишь держал в поднятой руке кассету.
   - Пленку свою любимую забыла.
   Я вернулась. Потянула из его руки кассету. Он кассету не выпустил. Я потянула сильнее. Он держал по-прежнему крепко. Я не поднимала глаз. Мне было грустно. И - почему-то - обидно, хотя я сама его спровоцировала.
   - Послезавтра октябрь наступит, - сказал он.
   - Послезавтра не будет.
   - Почему это?
   Я вздохнула:
   - Потому что через день "послезавтра" будет называться "сегодня". Есть только "сегодня", Ловкач. А остального не бывает.
   - Но октябрь-то все равно наступит.
   Я молчала.
   - А за ним ноябрь. А потом - зима придет. Ты меня слышишь?
   Я посмотрела на него, как на идиота:
   - А потом весна. И лето. А Волга впадает в Каспийское море... При чем здесь я?.. Что ты несешь?
   - Я не несу. Я думаю о том, что тебе будет холодно зимой без хорошей шубы из русских соболей.
   - Ты как маленький, Саша, - улыбнулась я. - Шуба. Есть у меня шуба. Что делать-то собираешься?
   Ловкач покосился на раскуроченную "БМВ".
   - Быстро приведу ее в порядок. Поставлю на стоянку. Как и обещал им.
   - А золото?
   Он посмотрел на меня и ничего не ответил.
  
  ***
  
   Внутри здание аэропорта напоминало сумасшедший дом перед эвакуацией. Люди ходили и сидели, отдыхали и спали где попало. Возле касс толпился, орал и матерился народ. Бедлам дополнял надрывный вой самолетов, доносившийся снаружи.
   Ловкач присмотрелся и отправился прямиком к открытой двери регистрации, у которой еще не началась посадка. Я пошла следом. Увидела возле двери шустрого парня в потрепанном форменном комбинезоне. Парень таскал в дверь какие-то