как это меня еще в "Редиссоне" не повязали? Ведь я называлась своим настоящим именем. Прохлопали меня сыщики, жара, видать, разморила, курортная атмосфера.
   - Лена, - легла мне на плечо рука.
   - А?! - вскинулась я и повернулась. Ловкач стоял в шаге от меня. Он держал в руке билеты и паспорта.
   - Пошли. Регистрация начинается.
   Я протянула руку:
   - Саша, дай мне мой билет и паспорт.
   - Зачем?
   - Я пройду отдельно от тебя.
   Он посмотрел на щит за моей спиной. Потом на меня. Снова на щит. Он увидел фотографию и текст.
   - Это все не правда, я никого не убивала, - быстро сказала я. - Он на меня напал с ножом, я только защищалась, я тебе потом все расскажу. Саша, ты мне веришь?
   Он глянул на меня, улыбнулся. Притянул к себе и несильно обнял. Все-таки он был ужасно длинный - я уткнулась ему носом в кармашек куртки.
   - Конечно, верю. Ты же мне поверила? Но пойдем мы вместе.
  
  ***
  
   Мы сидели в середине второго салона "аэробуса", сбоку. Я - у окошка, Ловкач справа от меня. У него на коленях лежал мой рюкзачок. Сумку Ловкача (вместе со слитками и пистолетом, естественно) мы после недолгих размышлений сдали в багаж. Я так устала, что мне уже было все равно - пропадет золото, или нет. Сидела я совершенно спокойно, не тряслась от страха, не закрывала глаза в предчувствии взлета. Хотя я действительно слегка побаиваюсь летать. Я просто не понимаю, как эта многотонная железяка может держаться в воздухе. Я сидела и молчала, глядя перед собой. До сих пор переживала наш поход через регистрацию и металлические ворота с милиционерами.
   Так я сидела на протяжении уже почти получаса, потому что едва мы заняли свои места, как динамики в салоне ожили и мелодичный женский голос повел традиционный для "Аэрофлота" рассказ про ужасно непогодные условия, про задержку на два часа по техническим причинам, по условиям аэропорта вылета и тэдэ и тэпэ.
   В салоне зашевелились, возмущенно загомонили.