кептическим тоном заявила я, разглядывая ловкачевскую берлогу. Порядка в ней было маловато. Но было очень тепло.
   Я плюхнулась в продавленное, но уютное кресло, устало вытянув ноги. Тело ломило, а затекшая от долгого сидения за последние сутки спина (сначала в "БМВ", потом в самолете, и снова в машине) просто разламывалась на части. А если считать от достопамятной ночки с Ломоносовым (как же давно это было - в какой-то другой жизни), то весь этот кошмар длится уже... Долго длился. Я, наверное, никогда в жизни еще так не уставала. Это старость, не иначе. Ловкач разбирал свою сумку.
   - Да, квартира неважнецкая, - согласился он. - Я все дачу собираюсь за городом купить. Чтобы...
   - Дачу?
   Я изумленно на него посмотрела. Он сам себя оборвал и невесело усмехнулся - действительно, рассуждения о покупке недвижимости в нашей ситуации звучали по меньшей мере глупо. Выглядел он форменным мальчишкой.
   - Ладно, - сказал он. - Забыли. Сейчас кое-что заберу и надо сматываться отсюда.
   Я даже привстала с кресла и стала загибать пальцы:
   - Ты что, смерти моей хочешь? Двое суток в машине, почти три с половиной часа в самолете проторчали, потом еще летели, сплошные приключения, и - снова ехать?! Да я ногой не могу пошевелить, не то что куда-то снова идти!..
   - Лена, надо. Понимаешь, надо.
   - Нет. Пусть меня убивают, пусть расчленяют. Я спать хочу! Хотя бы пару часов защемить. И вымыться! - категорическим тоном заявила я.
   - Согласен. Иди в ванную первая, - сказал он, бросая мне на колени большое купальное полотенце. А сам принялся доставать из шкафа свежее постельное белье.
   Здравствуй, сестра, елы-палы, сестра! А у меня и из головы выскочило, что у него однокомнатная квартира. И один диван. Неужто Ловкачище нагло ко мне под бочок завалится? Впрочем, не могу сказать, что мысль об этом жутко меня расстроила. Он поймал мой взгляд и сказал:
   - Я буду спать на раскладушке.
   Он что, к тому же