ехника вызвать...
   Какого, к чертовой матери, сантехника, если мы собираемся сегодня же удариться в бега? Он, кажется, слегка подзабыл про ситуацию. Но вместо этого я ему сказала другое:
   - Ты как мой папуля - такой же безрукий.
   - Я тебе дам - безрукий, - весьма фривольно хлопнул он меня по попке. - Вылезай, дочка.
   - Силушек нетути...
   - Вылезай, вылезай.
   Я старательно изобразила на лице полный упадок сил. Он не долго думал. Облапил меня, как медведь-гризли, и без видимых усилий подхватил на руки. Отнес в комнату и опустил на уже застеленный диван. Вот так-то. Мне это пришлось весьма по вкусу. А какой, спрашивается, женщине не понравится, если ее будут носить на руках?..
   Он дал мне свою неглаженную, но чистую рубашку. Пока я в нее влезала, приволок с кухни большую кружку чая и початую упаковку коронетовского черничного рулета. Погасил верхний свет, оставив только ночничок над диваном и деликатно удалился в ванную. Я забралась под одеяло и впилась зубами в рулет. Кстати, раскладушку он тоже поставил и застелил. У настоящих Ловкачей слово не расходится с делом.
   Вернулся он минут через пятнадцать. В свежей футболке и спортивных трикотажных штанах. Мокрые светлые волосы на голове веером торчали в разные стороны. Так он еще больше походил на мальчишку. Присел на краешек дивана и предложил мне сигарету. Мы дружно задымили.
   - Слушай, дочка, а тебе не кажется, что пришла пора заканчивать одиссею? - неожиданно спросил он.
   - Ты о чем это?
   - О людях, которые могут профессионально заняться твоей проблемой. О том, что надо сегодня же обратиться на Лубянку, а не заниматься самодеятельностью.
   Я молча полезла из-под одеяла.
   - Ты чего? - остановил он меня.
   Глядя мимо него, я с расстановкой сказала:
   - Я могу уйти прямо сейчас. Не дожидаясь утра.
   Он силой заставил меня снова вернуться в постель.
   - Никуда ты отсюда сейчас не пойдешь.
   - А что тогда ты