еты и травы - ни в жизнь не догадаешься, что здесь лежит минимум четыреста пятьдесят тысяч гринов. Верный принцип - прятать лист в лесу.
   Я вынула один слиток из верхнего ящичка и покачала на ладони. Здорово. У меня возникла одна интересная мысль, еще не оформившаяся окончательно. И я стала эту мысль активно думать. А думаю я активно только тогда, когда занимаюсь не менее активным делом. Лучше всего физическим трудом, который не мешает размышлять.
   Поэтому я взялась за уборку. Это, конечно, был чистой воды идиотизм - с минуты на минуту Саша должен был вернуться, и мы бы все равно отсюда уехали. Но я должна была хоть как-то отплатить ему заботой за заботу.
   Я убрала постельное белье, на коленях залезла на диван и стала стирать с полок пыль. Подравнивала запихнутые кое-как книги. Мурлыкала себе под нос какую-то мелодию и напряженно думала. На нижней полке на стоящих книгах я обнаружила толстую пачку разноформатных фотографий. Поколебавшись недолго, я их вытащила с полки. Конечно, это было не очень вежливо, но ведь мы теперь были не чужие - так я себя успокоила. И, отложив тряпку, по-турецки уселась на диване. Быстро проглядела снимки. А потом принялась раскладывать их по дивану, как пасьянс. Некоторые фотографии были любительские, некоторые, кажется, профессиональные; на каких-то я сразу узнавала Сашу, на каких-то - с большим трудом. Кое-где - просто догадывалась, что это он. Несколько снимков я поменяла местами. Посмотрела на разложенные фотографии.
   Маленький мальчик в белом костюмчике с бантом испуганно смотрит в объектив, сидя между женщиной и мужчиной, и все они улыбаются. Тот же мальчик, но уже в школьной форме. Стоит, держит в одной руке большой букет цветов, а в другой - портфель. Палатка. Возле нее подростки. Дымится костерок. А на переднем плане смеется мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Высоко поднял кукан с огромной щукой. Тоже он, Саша. Уже вполне узнаваем.
   На следующей фотографии трое юношей,