его тут колебаться? Понятно, что Антон заранее все продумал и был готов выполнить любые мои требования, в разумных пределах, разумеется, лишь бы вернуть золото. После этого он, возможно, сделает вид, что отпускает нас с миром. Конечно же, дальше ворот мы не доедем. А скорее всего, вообще никуда не поедем, нас прикончат прямо здесь. Но сейчас мне было важно, чтобы Лена очутилась в "джипе". Тогда у меня появится реальный шанс. Я дико рисковал, но другого выхода у меня не было. Антон достал тонкую сигару из золотого портсигара. Повертел ее в пальцах. Неторопливо закурил. Мы молчали. Говорить было пока не о чем. Откуда-то сбоку, судя по всему, из соседней комнаты еле слышно доносилась музыка. Чайковский, "Лебединое озеро".
   - Вон твоя барышня, - сказал Антон.
   Я повернулся. Женя ввел Лену в гостиную, подталкивая сзади. Она шла, как-то деревянно переставляя ноги, судорожно сжав кулаки на груди. Она была в джинсах и моей клетчатой рубашке. Спутанные пряди волос падали на глаза. Женя подвел ее ко мне и зло толкнул в спину. Лена покачнулась, я подхватил ее. Притянул к себе и заглянул в лицо. Лена каким-то пустым взглядом посмотрела на меня - ни страха, ни удивления. Ничего. Я взял ее за запястья, раздвинул руки со сжатыми в кулаки пальцами. Незастегнутая рубашка распахнулась. Грудь и живот у нее были в кровоподтеках и длинных ссадинах. Между грудей сверкнул маленький серебряный крестик на тонкой цепочке.
   Я почувствовал, как внутри у меня все начинает заледеневать, и кончики пальцев мгновенно онемели. Это было знакомое ощущение - такое у меня всегда начиналось за несколько минут перед атакой.
   - Ну? Где золото? - спросил Антон.
   - Лена, ты меня слышишь? - спросил я ее, не обращая внимания на слова Антона.
   В глазах ее медленно проявилось узнавание.
   - Ты меня слышишь?
   Она с трудом кивнула. Я наклонился к ней поближе и стал очень тихо, чтобы они не услышали, и размеренно говорить:
   - Иди в машину.