ошенькую "Соньку" последней модели (пятьдесят четыре сэмэ по диагонали) и видак; еще прикупила кресло-качалку (будет отлеживаться в ней с книжкой в руках), шторы, миленькую люстру, кое-какую посуду, чайник со свистком, микрволновку и тостер.
   А в финале могучей перестройки приобрела роскошный финский смеситель, вызвала местного сантехника Витю, и он мне его за двадцать баксов с удовольствием установил в ванной.
   Так что, когда исхудавший Саша, чуть прихрамывая, вошел в свою квартиру и увидел, во что я ее превратила, то на него напал столбняк. Придя же в себя, он начал на меня наезжать, рычать, что он меня не просил этого делать, что он немедленно вернет мне все деньги, которые я потратила (во сколько тебе это встало, отвечай немедленно!): но я быстренько его увела на кухню, где заранее накрыла стол. Налила полную тарелку огнедышащего борща собственного (!) приготовления. Вытащила из холодильника (черт, не сообразила, - тоже надо было бы заменить на новый) запотевшую бутылку смирновской водки. Налила себе пол-стопки, а ему - на самое донышко. Мы выпили за его возвращение. Потом второй, не чокаясь, помянули бедную красавицу Катерину и ее Владика. Потом выпили по третьей - за нас с ним. Саша постепенно отмяк, а когда съел борщ и перешел к котлетам (их я, правда, купила в супермаркете на Тишинке), то вообще пришел в чрезвычайно благодушное состояние.
   В такое состояние, кстати, он пришел, когда я ему еще в больнице сказала, что бандиты меня не тронули. В смысле? В смысле трахнуть.
   Кстати, Ловкач долго не спрашивал меня, что же до его приезда на фазенду со мной вытворяли бандюги. Он, бедняга, переживал, что меня зверски изнасиловали. Синяки и царапины у меня на пузе ввели его в заблуждение. Ха! А как им не быть, царапинам, если бандюги меня втроем из квартиры не могли вытащить, так я отбивалась. Справились они со мной, только вколов подлым образом какую-то гадость, от которой у меня крыша поехала. С этой гадостью они,