и, правда, перестарались. Потому что, когда на фазенде дон Антонио принялся меня пытать, куда подевался Ловкач с золотишком, я ничего толком и ответить-то не могла: мозги у меня отшибло от их поганой наркоты так, что я на время даже забыла свое настоящее имя. Какое тут, к черту золото?
   Ух, как тогда покойный дон Антонио орал на своих незадачливых подручных!
   Может быть они меня и изнасиловали бы, да времени не хватило. Потому что на фазенду приперся герой Ловкач. А дальше он их начал крошить, и бандюгам стало совсем не до сексуальных забав.
   А Ловкача я успокоила: девушкой я от них ушла, девушкой.
   Я еще раз посмотрела на сытого и довольного Ловкача.
   И поняла: чего тянуть кота за хвост? Вот он, подходящий момент для того, чтобы он узнал то, что ему узнать рано или поздно все равно придется.
   Мы сидели друг напротив друга за кухонным столом, возле широкого подоконника, на который после покраски я вернула все его лечебные травки, переложенные старыми газетами. Саша держал во рту незажженную сигарету - курить ему нельзя еще по меньшей мере месяца три. Мы болтали, перескакивая с пятого на десятое.
   - А помнишь, Саша, как тебя в больнице Владимир Николаич все по поводу свинцового золота расспрашивал? - небрежно спросила я.
   - А то, - усмехнулся он. - Хорош бы я был, если бы поволок эти фальшивые слитки к...
   Он резко оборвал себя, и я на него ничуть не обиделась. У мужчин должны быть свои, строгие мужские секреты. И нечего нам, бабам, попусту лезть в них. У нас свои есть. Не хуже.
   Саша примирительно улыбнулся и заговорил о том, что золотые слитки действительно все до одного оказались фальшивыми, из свинца с позолотой, но уж очень похожи были на настоящие. Зачем Антону понадобилось переправить их на юг? Почему он так хотел вернуть их назад? Может, его перехитрил кто-то из своих? Никто никогда этого уже не узнает, потому что Антон мертв.
   А как именно он умер, нам с большой неохотой,