хрипящего крана омерзительной, пахнущей хлоркой воды. Потом для конспирации спустила воду в унитазе, вышла из ванной и попросила у бабульки что-нибудь от головной боли. Та уползла в дальнюю комнату, а я, недолго думая, тут же шмыгнула за дверь, до конца не закрывая ее за собой, чтобы не хлопать.
   Я спустилась на площадку ниже и осторожно посмотрела в окно. Пожарные уже почти затушили машину. Усатого не было видно. Он, конечно, мог затаиться где-нибудь поблизости, если действительно был из этих, подручных красавца Антонио. Но я не могла больше ждать - надо было срочно улепетывать, пока не вернулся милиционер. Я пошла вниз. Приостановилась и посмотрела в щель приоткрытой двери подъезда - так, на всякий случай.
   И увидела Усатого.
   Он стоял рядом с подъездом, покуривая и время от времени незаметно поглядывая по сторонам - так профессионально, что у меня больше не осталось никаких сомнений. Он был из этих. Которые убили Катерину и хотели убить меня. Или еще откуда?.. От страха дыхание у меня остановилось и я замерла на месте. Что же делать?..
   Но, видно, этот жуткий страх и придал новые силы моим ушибленным несчастным мозгам. Я сообразила, что надо сделать: быстро вернулась в квартиру к милосердной бабульке, благо дверь так и оставалась приоткрытой. Тут бабулька как раз вышла в тесную прихожую.
   - Вот, выпей, милая, - сказала она, протягивая на сморщенной ладошке две пожелтевшие от времени таблетки. - Это цитрамон, от головы хорошо помогает.
   - Спасибо, - я взяла таблетки и сказала голосом умирающего партизана:
   - Бабушка, а не могли бы вы позвать того усатого дяденьку? Который меня спас. Чтобы он меня в больницу отвез. Он там, внизу, возле подъезда стоит, меня ждет.
   - Сейчас, сейчас! Конечно, позову, милая.
   Старушка засуетилась и вышла из квартиры. Я метнулась за ней к дверям, подождала, пока она спустится до первого этажа и сразу взлетела на площадку лестничным пролетом выше. Притаившись,