ому назад. А потом папуля по секрету сообщил нам с мамулей, что Светловолосый какая-то там суперважная шишка в нынешнем КГБ-ФСБ. Полковник.
   Владимир Николаич его звали. Точно, Владимир Николаич. Эфэсбэшный полковник, который по уши залез в контрабанду колумбийского кокаина и замазан теперь так, что ввек не отмоется. Сука! Я тебя похороню!..
   А потом я припомнила лицо моего сладкоречивого дружка-убийцы Антонио, его громил-телохранителей, Катерину, и на меня внезапно накатила неимоверная злоба, жажда мести и желание немедленно действовать. И это не смотря на то, что голова до сих пор разламывалась от боли и к горлу постоянно подступала тошнота - меня видимо, все-таки контузило при взрыве. Хотя я толком и не знаю, что это за зверь такой - контузия.
   А какого черта мне вообще что-либо придумывать? - вдруг поняла я. Ведь уже есть масса примеров для подражания! И я стала лихорадочно припоминать, что в подобных ситуациях делают крутые герои и особенно отчаянные героини всяких там кинотриллеров и могучих зарубежных и отечественных книг-бестселлеров.
   Информации вспомнилось столько, что впору было завопить, как сумасшедшей если не от радости, то по крайней мере от вспыхнувшей надежды на спасение. Я поняла, что все это надо записать, пока не забыла. Прихрамывая (видимо, зашибла ногу, когда грохнулась во время взрыва), я вышла на первой же станции (это оказалась "Кутузовская"), нашла укромный уголок и, плюхнувшись на скамейку, стала рыться в сумочке в поисках ручки и клочка бумаги. Я их нашла, но нашла и еще кое-что, заставившееся сердце забиться сильнее (но не от любви, нет): фотографию Антонио с телемонстром, которую я у него по случайному наитию увела с каминной полки. Очень хорошо! Фотография этой смазливой сволочи придаст, надеюсь, большей убедительности моим словам.
   Я коротко записала на чистой странице записной книжки все, что припомнила и что мне надо было немедленно сделать.
   Итак, по-порядку. Во-первых,