ина. Валентина Авдюшко. Не Авдюшкина, а Авдюшко, как она любит уточнять при знакомстве. Она девушка старомодного воспитания (как и я, впрочем), и всегда при знакомстве называет свою фамилию.
   А Хиппозой она стала в десятом классе, когда буквально у всего нашего класса поехала крыша, у каждого по-своему, - видать время такое было. Кто-то ударился в бизнес, кто-то стал мажором, один запанковал, другой крепко запил. А Валентина, по-моему единственная из всей нашей элитарной школы, что находится в переулке возле Поварской улицы, подалась в хиппи. И не просто подалась, а убежала из дому с компанией старомодных динозавров-хиппарей, каковыми они казались мне тогда, да и кажутся по сей день. Родители нашли ее где-то на юге, со скандалом вернули домой, она снова сбежала, потом еще и еще - так она окончательно стала Хиппозой. А я с шестого класса, как раз с того времени, как наша семейка вернулась из Забугории, получила не без помощи Хиппозы кличку "Миц-Миц". А все потому что я, по приобретенной у тевтонов скверной привычке, всех отечественных кошек (а кошек я просто обожаю) неизменно подзывала не русским "кис-кис", а немецким "миц-миц". Что вызывало почему-то дикий восторг у моих необразованных обалдуев-одноклассников.
   Сразу после окончания школы Валентина-Хиппоза вообще послала своих стариков на три буквы и переехала жить в эту самую коммуналку к своей престарелой бабуле, которая ее родителей-артистов на дух не переносила, а во внучке души не чаяла. Даже закрывала глаза на то, что Хиппоза иногда в открытую покуривала в этой комнате дурцу. Хотя, может быть, наивная бабуля и не врубалась до конца в это дело. Потом бабуля окончательно закрыла глаза, а двадцатисемиметровая комната с большим пятиугольным эркером, из которого видны водопады московских крыш, досталась Хиппозе по бабулиному завещанию. Где она с тех пор и жила-поживала беспечально в гордом одиночестве, лишь время от времени с треском выгоняя очередного любовника-нахлебника