совершает набеги в Москву, и в частности, в логово Хиппозы. К тому же Пуппи-Хруппи какой-то невероятный авангардистский писатель, он пишет на русском и английском, и его круто печатают на Западе. Но там он жить не хочет, потому что седовласый Пуппи-Хруппи любит Хиппозу, как она сама выражается, "невероятно". И, что удивительно, Хиппоза тоже отвечает ему взаимностью. Правда, в зависимости от настроения, погоды и количества выкуренной дурцы.
   - А как это создание называется? - спросила я. - "Лорен-Дитрих"?
   Видно, издевка прозвучала слишком явно, потому что Хиппоза ответила слегка обиженным тоном:
   - Что ж ты меня, совсем за дуру держишь? Это тебе не "Антилопа-Гну". Это настоящий "воксхолл" сорок шестого года, в отличном состоянии. Да таких тачек сейчас вообще, во всем мире, всего-то с десяток насчитать можно!
   - А у Пуппи-Хруппи она откуда? - заинтересовалась я.
   - А ему ее подарил какой-то английский миллионер, когда Пуппи-Хруппи у него в имении под Ипсвичем гостил. Миллионер знатный, баронет, но псих, конечно. Хороший его знакомый. Он на пуппи-хруппином психоделическом творчестве вконец тронулся, торчит от него, ну, просто как лом в пирожном. Но я думаю, что на самом деле он просто-напросто голубой и в Пуппи-Хруппи втюрился. А Пуппи-Хруппи на это наплевать с высокой вышки. Он тачку прямо там, в Англии, перекрасил, потом с помощью психа-миллионера сюда переправил, заплатил пошлины и подарил мне. Сам-то он водить ни фига не умеет.
   - А ты?
   - А я, как видишь, научилась. Теперь по доверенности вожу.
   - А права?
   - Купила, - кратко ответила Хиппоза, открывая мне еще одну сторону своего непредсказуемого характера.
   Она переключила скорость, и мы покатили к выезду со двора. Хиппоза очень лихо обращалась с рулем. А когда мы, наконец, выскочили на Ленинский проспект, то Хиппоза подбавила газку и дивный подарок Пуппи-Хруппи на удивление резво и мягко помчался, легко обгоняя современные тачки,