отом втянула в нору свой рюкзачок, смутно белеющий в темноте, и закидала отверстие изнутри сеном. Стало абсолютно темно. Ну и черт с ним - клаустрофобией, я слава Богу, не страдаю. Я положила рюкзак под голову, сунула руки в рукава куртки и, свернувшись в клубок, закрыла глаза. Меня перестало трясти - в моей сенной норе было тихо и тепло.
   Но все равно передо мной продолжало дергаться и мелькать, словно обрывочные кадры из разных-разных фильмов, все, что со мной случилось за прошедшие сутки: взрывающаяся машина, летящий с балкона Узколицый, Катерина, мамуля с папулей, бандиты с пистолетами, ухмыляющийся Антонио, ревущие на взлете самолеты, деревья, лица бабулек, московские улицы, Владик с бокалом "мартини" в руке и танцующий хохочущий Ломоносов.
   Я заплакала - тихо и безнадежно.
   А потом почему-то передо мной всплыло бородатое лицо Пуппи-Хруппи, который сказал мне, весело улыбаясь и подмигивая с заговорщицким видом:
   - Слушай, Хиппоза: нюхнем кокаинчику, а?
   Это я-то - Хиппоза?!
   Тут я с удивлением поняла: кажется, я засыпаю, несмотря на все свои невзгоды.
   И я действительно провалилась в сон.
  
  Глава 4. ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА.
  
   В сонной утренней тишине внезапный звонок телефона всегда звучит как-то особенно громко и противно, правда? Я считаю, что дело обстоит именно так. Ненавижу утренние звонки, равно как и любые междугородние. Они всегда неожиданны, всегда застают тебя врасплох и всегда приносят несчастье.
   Телефон зазвонил, когда я еще спал.
   Я ожесточенно заворочался в полудреме, не открывая глаз. Надеялся, что это ошибка. Кто-то не правильно набрал номер. Надеялся, что яростно дребезжащий телефон сейчас заткнется и я снова провалюсь в сладкий сон. Но ничего подобного не произошло. Аппарат продолжал надрываться.
   Я чуть стянул одеяло с головы и приоткрыл один глаз - на то, чтобы открыть два, сил не было. Окна в комнате я еще со вчерашнего вечера плотно прикрыл шторами. Только